— А ты не думаешь, что… — запнувшись, я мысленно забрала назад всё то, что думала о мальчишках минуту назад, — в общем, тебе не кажется, что это остаточное действие «Запаха нелюбви»?

— Может быть, — тяжело вздохнул Матс. — А может быть, и нет. Возможно, он всегда таким был, просто я раньше этого не замечал.

Я задумалась: а что, если аромату-противоядию, который я тогда приготовила для отца Матса, недоставало силы? Если я всё-таки не так талантлива, как полагал Даан? Ведь мне и с «Ароматом конечности» никак не удаётся сдвинуться с мёртвой точки — может быть, всё дело в этом.

Или же… Может быть, какие-то вещи, однажды их утратив, просто нельзя вернуть?

От этой мысли по рукам у меня побежали мурашки. Я растерянно смотрела на Матса, не зная, что сказать. Если любовь его отца и правда исчезла навечно, это просто ужасно.

Матс снова тяжело вздохнул и улыбнулся:

— Давай просто займёмся этим ароматом, ладно?

И от этого на сердце у меня стало ещё тяжелее.

— Люци… Ты сделала всё, что могла, чтобы освободить моего отца из его ароматического тумана. Но есть вещи, исправить которые не под силу даже ароматекарю…

Глава 6

В автобусе пахло дождливой погодой, мокрой псиной, духами и дезодорантами пассажиров. Обычно мы с Матсом ездили в школу и домой вместе, ведь нам было по пути, но по понедельникам после обеда он ходил на баскетбольную тренировку, и на этот раз соседнее место в заднем ряду пустовало.

Автобус, дёрнувшись, затормозил, двери с шипением открылись. Накинув капюшон, я вышла на своей остановке. На улице было влажно, но дождь уже закончился. Перепрыгивая через лужи — прийти домой в мокрых носках совсем не хотелось, — я задумалась: может быть, стоит спуститься в аптеку ароматов и поработать над «Ароматом конечности» Даана, прежде чем сесть за уроки?

Я была так погружена в свои мысли, что на перекрёстке чуть не врезалась в прохожего. Дом на углу Лавандовой улицы скрывал нас друг от друга до самого последнего момента, поэтому мы столкнулись совершенно неожиданно.

Уловив запах прелой земли, я судорожно сглотнула и подняла голову, чтобы взглянуть в лицо человеку, на которого налетела на полном ходу. Он и бровью не повёл, и уже по одной этой невозмутимой манере я сразу его узнала: это был Бонски.

Всё воскресенье я осматривала окрестности виллы «Эви» в надежде его обнаружить. Безуспешно. Я уже решила, что он просто исчез — так же внезапно, как и появился. Но, очевидно, ошиблась.

Его странные глаза, как обычно, словно смотрели в разные стороны. Как и у всех «вечных», они были бесцветными, вот только один глаз не двигался и казался почти белым. Прежде от этого мне всегда становилось не по себе, и я отводила глаза первой. Но сегодня я решительно уставилась прямо на него.

— Бонски! — сказала я, оправившись от первого шока. — Что вы тут делаете?

Великан в ответ, как всегда, промолчал, пристально глядя на меня жуткими глазами, и принялся рыться в карманах плаща. Казалось, с каждой секундой он всё больше суетился и нервничал. Наконец он вытащил оттуда клочок бумаги, ручку и стал что-то писать. Я следила за его рукой — чем быстрее он писал, тем неразборчивее становился почерк.

Я уже хотела спросить, что всё это значит, но тут уловила звук колёс и какое-то движение сзади. Кто-то подъехал вплотную ко мне на скейтборде и затормозил у меня за спиной.

— О, девочка с виллы «Эви»! — услышала я знакомый голос. Ох, вот только его обладателя мне сейчас не хватало!

Бонски резко прекратил писать и уставился на Леона — мне показалось, что он как-то по- особенному прищурился.