Что-то дрогнуло в его голосе.

— Ты же знаешь, как я забочусь о тебе.

— Желаю хорошо провести время в Лондоне.

Ее голос был сухим и таким опостылевшим, и Тернер знал, что не может оставить все как есть.

— Миранда, пожалуйста.

— Не говори со мной! — выкрикнула она. — Я не хочу слушать твои пустые оправдания, я не хочу выслушивать твои банальности. Я вообще ничего не хочу слышать!

Кроме «Я люблю тебя».

Невысказанные слова тяжело висели в воздухе между ними. Тернер чувствовал, что она ускользает все дальше и дальше от него, но он ощущал себя совершенно бессильным остановить ту пропасть, что раздвигалась между ними. Он знал, что ему нужно было сделать, и это не казалось таким уж сложным. Всего лишь три маленьких слова, Бога ради. И он хотел сказать их. Но он стоял на краю чего-то и никак не мог сделать последний шаг.

Это было неправильно. Это не имело смысла. Он не знал, боялся ли он любить ее, или боялся того, что она любила его. Он не знал, боялся ли он вообще. Возможно, он был просто мертв внутри, с разбитым от первого брака сердцем, не способным на нормальные чувства.

— Любимая, — начал он, пытаясь придумать что-то, что сделало бы ее счастливой. Или, если это было невозможно, просто убрало бы эту опустошенность из ее глаз.

— Не называй меня так, — сказала она так тихо, что он едва смог услышать ее. — Называй меня как прежде, моим именем.

Он хотел вопить. Он хотел кричать. Он хотел трясти ее за плечи и заставить понять, что она ничего не понимает. Но он не знал, как сделать  одну из этих вещей и потому он просто кивнул головой и сказал:

— Я увижу тебя через несколько недель.

Она кивнула. Один раз. И затем отвела взгляд.

— Надеюсь, что так и будет.

— До свидания, — сказал он мягко и закрыл за собой дверь.

                                                                      * * * * *

— Ты много чего можешь сделать с зеленым, — сказала Оливия, перебирая потрепанные портьеры в западной гостиной. — Ты всегда замечательно выглядела в зеленом.

— Я не собираюсь одевать портьеры, — ответила Миранда.

— Да, я знаю, но все хотят видеть лучшее в гостиной, разве ты так не думаешь?

— Я полагаю, есть один такой человек, — Миранда повернулась, дразня Оливию ее запальчивой речью.

— О, прекрати. Если тебе не нужен мой совет, то ты не должна была меня приглашать, — губы Оливии изогнулись в простодушной улыбке. — Я так рада, что ты это сделала. Я ужасно по тебе скучала, Миранда. Хейвербрикс ужасно унылый зимой. Фиона Беннет продолжает обращаться ко мне.

— Отвратительное обстоятельство, — согласилась Миранда.

— От явной скуки у меня появляется желание принять одно из ее приглашений.

— О, прошу тебя, не делай этого.

— Ты же не сердишься больше из-за того инцидента с лентой у меня на дне рождения, правда?

Миранда свела большой и указательный пальцы на расстоянии полдюйма друг от друга.

— Разве что чуть-чуть.

— Слава Богу. Оставим это. В конце концов, ты умыкнула Тернера. И прямо у нас из-под носа, — Оливия все еще немного обижалась, что она была не в курсе отношений своего брата и лучшей подруги. — Хотя, должна признать, он поступил совершенно по-свински, сбежав в Лондон и оставив тебя здесь одну.