Миранда натянуто улыбнулась за складками ткани, которую перебирала.

— Все не так плохо, — пробормотала она.

— Но твое время так близко, — Оливия выступила вперед. — Он не должен был оставлять тебя одну.

— Он не оставил, — сказала Миранда твердо, пытаясь сменить тему разговора. — Ты ведь здесь, не так ли??

— Да, да, и я осталась бы до рождения ребенка, если бы могла, но мама говорит, что это неприлично для девушки, не состоящей в браке.

— Я не могу придумать ничего более приличного, — парировала Миранда. — Можно подумать, ты не окажешься в таком же положении через несколько лет.

— Мне потребуется муж для начала, — напомнила ей Оливия.

— Я не вижу проблемы с этим. Сколько предложений ты получала в этом году? Шесть?

— Восемь.

— Тогда никаких жалоб.

— Я не жалуюсь, я просто… О, неважно. Она говорит, что я должна остаться в Роуздейле. Мне не разрешили остаться с тобой.

— Гардины, — напомнила ей Миранда.

— Да, конечно, — сказала Оливия оживленно. — Если мы сделаем зеленую обивку, то портьеры могут быть контрастирующим цветом. Возможно, дополнительный оттенок для драпировки.

Миранда кивнула и надлежаще улыбнулась, однако мысли ее были далеко. В Лондоне, если быть точной. Ее муж вторгался в ее мысли каждую секунду, каждый день. Она могла обсуждать вопрос с домоправительницей, когда его улыбка внезапно всплывала у нее перед глазами. Она не могла дочитать книгу, потому что звук его смеха постоянно звучал у нее в ушах. И ночью, когда она почти спала, легкое, мягкое прикосновение его поцелуя дразнило ее губы, пока она не начинала заболевать желанием почувствовать его теплое тело рядом с собой.

— Миранда? Миранда!

Миранда услышала Оливию, нетерпеливо повторявшую ее имя.

— Что? О, я сожалею, Ливии. Мой ум был за мили отсюда.

— Я знаю. Он проживает в Роуздейле сейчас, вроде как.

Миранда изобразила сердечный вздох.

— Это ребенок, кажется. Все это делает меня ужасно плаксивой.

Через два месяца, подумала она с сожалением, она не сможет списывать свои моментальные помутнения рассудка на ребенка, и что она тогда будет делать?

Она вежливо улыбнулась Оливии.

— Что ты хотела сказать мне?

— Я просто собиралась сказать, что если тебе не нравится зеленый цвет, то мы можем просто переделать комнату в цвете дымчатой розы. Ты могла бы назвать ее розовым салоном. Что совершенно подходит Роуздейлу.

— Тебе не кажется, что это будет чересчур женственно? — спросила Миранда. — Тернер тоже иногда пользуется этой комнатой.

— Хм… это проблема.

Миранда даже не сознавала, что сжала руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Забавно, что даже упоминание о нем может так вывести ее из равновесия.

— С другой стороны, — сказала она, опасно прищуривая глаза, — мне всегда нравился дымчатый цвет. Давай сделаем так.

— Ты правда уверена? — теперь сомневалась Оливия. — Тернер…

— Оставь Тернера, — Миранда прервала ее с такой запальчивостью, что Оливия недоуменно приподняла брови. — Если он хотел высказать мнение по поводу обстановки, то ему не следовало уезжать в Лондон.

— Не будь такой раздражительной, — примирительно сказала Оливия, — я уверена, он очень по тебе скучает.

— Ерунда. Он наверняка не думает обо мне вообще.

                                                                    * * * * *

Она часто являлась ему.