Лиз кивала. А что оставалось? Он сказал, что любит ее, нежно погладил руку и включил звук телевизора. Она позвонила Джен (прекрасно понимая, что та на занятиях восточными танцами) и оставила очень малодушное сообщение, что не может прийти на этой неделе, а потом начала планировать, какие оправдания помогут ей вообще больше не возвращаться в класс «Вяз».

Но тревоги никуда не делись. Лиз думала про высокую девушку, рыдающую в туалете. Про Тифф, падающую на пол, и белки ее глаз. Про пустой дом у железной дороги.

И тут же змейкой проскальзывало воспоминание… Ты там, тварь такая? Ты заплатишь!

Лиз вздохнула. Эти мысли никуда не девались, а становились только навязчивее. Она вдруг вспомнила про Пэт. Дерек велел ей не лезть, да и Тельма советовала быть ненавязчивой. Пэт не умела быть ненавязчивой, она была громкой, яркой, веселой.

– Бабушка, – грустный голос Джейкоба вовремя вернул ее к рыбным палочкам. Мальчик стоял в двери. – Ты знала, что на всех пассажиров второго класса «Титаника» было всего две ванные комнаты?

– Правда? – Лиз машинально сжала губы, пытаясь выразить понимание и сочувствие, а затем вывалила рыбные палочки на тарелку. – Какой фильм смотришь?

– «Следы потерянных миров», – он тоскливо заглянул в свою тарелку: три рыбные палочки, две ложки горошка, два кусочка цельнозернового хлеба (без масла) и стакан воды – все отдельно друг от друга. Лиз знала, что еще что-то предлагать к его спартанскому блюду совершенно бесполезно – даже кетчуп и картошку. (Ты знаешь, сколько в таких вещах сахара и жира, бабушка?)

– У третьего класса шансы на выживание были на пятьдесят процентов ниже, чем у первого, – этот факт его очень злил.

Лиз поставила тарелку на поднос и посмотрела на мальчика. Его лицо выражало мрачное возмущение несправедливостью.

– Отнеси сам, – сказала она. – Мне надо позвонить.

* * *

В это время Тельма стояла на шестой ступеньке каменной лестницы в подвал церкви Святой Екатерины и заглядывала в темноту, стараясь фокусироваться на танцующем свете от фонарика телефона Шейлы.

– Не получается, – говорит та. Для человека, который боится и темноты, и закрытых пространств, голос у нее был очень уверенный.

В двери, за спиной Тельмы, появилась Кейт – контральто.

– Он говорит, надо жать красную кнопку, – пропела она.

– Попробуй красную кнопку, – передала Тельма вниз.

– Я ее и тыкаю! – раздался еще один голос – раздражительный. Дот, церковной старосте, пришлось приехать сюда с пилатеса. Неудивительно, что она недовольна.

– Нам нужно что-то типа пульта, – властно сказала Кейт «Контральто». – Как от телевизора. Чтобы Джеймс мог включать котел, не вставая с дивана.

Джеймс – второй церковный староста, который лучше понимает, как работает котел, – лежал дома после ампутации пальца на ноге. Группа за спиной Кейт согласилась, что пульт нужен, но тогда вайфай должен работать и вне каменных стен церкви.

Тельма укуталась в пальто поплотнее. День был теплый, но в церкви и особенно в подвале было прохладно. Она пораньше пришла на репетицию, а оказалось, что внутри слишком холодно, взволнованные хористы толпятся у входа в котельное помещение. А она так рассчитывала на спокойные несколько минут, чтобы подумать.

Предварительное собрание Тедди было назначено на следующую неделю, и, по словам Тедди, все были как на иголках.

– Пусть в колледже все будет хорошо, – прошептала она в темноту, задаваясь вопросом, совпадает ли ее представление о том, что такое хорошо, с представлениями Бога. Ей хотелось этого для Рипона и колледжа Святой Беги. Но последние пару дней она начала сомневаться, что такой расклад вообще возможен.