– Почему ты мне раньше ничего не сказал? – спросила она в какой-то момент обсуждений.

– Не хотел тебя тревожить. – Пэт это поняла прямо: не хотел, чтобы ты капала на мозги.

Маленькая ее часть хотела разозлиться за то, что он все решил за ее спиной, а большая была слишком уставшей, чтобы нервничать из-за этого, так что могла она только сидеть, потерянно попивать шампанское и время от времени повторять: «Мне о многом надо будет подумать».

Когда Род договорил, Пэт вышла, налила себе вина в бокал побольше, понесла себя и планшет на второй этаж, где набрала далеко не рациональное, но очень красноречивое письмо Крису Канну, в котором выразила разочарование тем, что проект ушел не «Строителям РиД», а человеку с сомнительной репутацией, человеку, который был связан с Бэрри Пилом и трастом Хитон Ройд. Она понимала, что Род планировал пенсию довольно давно, но какой-то уголок ее души думал, а вдруг, если бы проект все-таки достался им… Может, тогда его планы изменились бы. Потом Пэт долго сидела на подоконнике в комнате Лиама, пялилась в темные поля, размышляя, как именно «все хорошо» у них будет с финансами.

Следующим утром, когда она, с чашечкой кофе и головной болью, листала советы, как экономить, пришел ответ от Криса Канна.

– Что он ответил? – голос Тельмы в трубке был привычно спокойным, за что Пэт была очень благодарна.

– Почти ничего. Предложил встретиться и обсудить мои вопросы, мол, встречусь с вами с радостью. Он там директор директоров, раньше работал с моей подругой Викторией. – Про ЗРТ она добавлять не стала. Не все шутки Тельма могла оценить.

– Кейли вчера сказала, что расскажет ему про письма, – задумчиво сказала Тельма. – Ты уже решила, пойдешь или нет?

– Ты думаешь, стоит?

– Сама решай.

Пэт прекрасно знала эту интонацию.

– Но?

– Ну, мне кажется, эта встреча может тебя успокоить.

Пэт открыла рот, чтобы сказать, что она и так спокойна, но, конечно, это была бы неправда. Она давно, давно-давно не была спокойна, и Тельма прекрасно это знала. Возможно, речь уже шла совсем не о письме Криса Канна. С Тельмой никогда не знаешь наверняка. Пэт была уверена в одном – обсуждать пенсию Рода и всю ту печаль, что с ней связана, она не хотела. Ни по телефону, ни с Тельмой – ни с кем и никак вообще.

– У тебя копятся тревоги, и это один из способов с ними разобраться, – сказала Тельма.

– Или я дам Лоудстоуну еще один повод себя послать, – твердо ответила Пэт, показывая, что говорили они о трасте и только о нем.

– Не думаю, что он им нужен, – уверенно сказала Тельма. – Зачем тогда Крис Канн позвал тебя к себе? Хотел бы тебя послать, вообще не стал бы отвечать. К тому же, – повисла многозначительная пауза, – у него могут быть свои причины для этой встречи.

* * *

– Десяточка для ребяточек. Дробим дроби… Вальс числовых пар. – В голосе, который вырвал Пэт из мыслей, звучали ноты маниакальной одержимости. Он принадлежал стройному мужчине азиату в костюме (судя по бейджику, его звали доктор Тони Ли, и он был математическим консультантом академии Лоудстоун), который рылся в завалах из коробок. Он хмурился, а дорогие очки, как у Джона Леннона, блестели от каждого движения. Тони Ли отмечал найденные коробки по списку и складывал их в огромные пластмассовые ящики. – Мы делили апельсин… Где же «Мы делили апельсин»? – Голос накален от стресса. Пэт заметила у него легкий трансатлантический акцент. Мужчина истерично осмотрел кресла и журнальный столик. В этот момент открылась дверь, и из нее выглянул лысеющий, дружелюбного вида мужчина. Скорее всего, именно сам ЗРТ, хмурясь, осматривал комнату.