– Тебе не за что передо мной извиняться! – машинально сказала Лиз.

Реакция Клэр ее удивила: беглый, почти заговорщический взгляд и новый парад рыданий.

– Мне их так жалко! – получилось у нее выговорить между приступами.

– Мистера Берримена? – догадалась Лиз.

– И его жену! – быстро, будто оправдываясь, сказала Клэр. – Их обоих!

– Он уходит работать в другую школу? – спросила Лиз.

Клэр кивнула. Выражение лица у нее было обреченное, поверженное и бесконечно угрюмое.

– Может, это к лучшему, – ласково сказала Лиз.

Но Клэр не приободрилась. Она выглянула в окно на затянутое небо, опухшее лицо стало еще краснее. «Любовь, – подумала Лиз, – самая жестокая подруга».

– Просто сложно хранить чью-то тайну, когда не знаешь, правильно это или нет.

– Ты знала? – спросила Лиз, вспоминая, как девушка грустила во время урока.

Клэр кивнула.

– Николь не сильно скрывалась. – В голосе прозвучал резкая злость. – Она хотела, чтобы он был только ее.

История полилась из Клэр вместе со шмыганием и заиканием: как Николь появлялась в их классе по поводу и без, а Иэн, бедный Иэн, у него не было и шанса противостоять (у Лиз, конечно, было свое мнение на этот счет). Все закрутилось прошлым летом в походе с пятиклассниками. Иэн и Клэр поехали с классом на какую-то базу отдыха в Ланкашире. За день до выезда откуда ни возьмись появилась Николь – типа она приехала помогать красить девочек на последнюю дискотеку смены. (Макияж? На пятиклассницах в походе? Времена меняются, ничего не скажешь!)

День тянулся, а Николь не торопилась уезжать. В конце концов Клэр ушла спать, а они остались болтать. Утром машина Николь все еще стояла на парковке.

Лиз молчала, а что она могла сказать? Она могла только вкладывать в трясущиеся руки очередной платочек.

– Теперь-то она получила все, что хотела. – Голос Клэр сочился ядом… Ядом и чем-то еще… Грустью? Сожалением? Лиз не успела понять, открылась дверь и вошла Кейли Бриттен.

Лиз прекрасно понимала, что оказалась в учительской по просьбе Кейли, но все равно не могла избавиться от ощущения, что ее застукали.

Но Кейли заговорила с Клэр спокойным и добрым голосом.

– Клэр, – начала она. – Тебе нужно домой.

– Все хорошо, – сказала Клэр, и всем было очевидно, что она врет.

– Нет, не хорошо. – Доброта сменилась настойчивостью, но не бесследно. – Не хорошо. Ни у кого из нас ничего не хорошо. Я повторяю: иди домой. Мы справимся.

Лиз смотрела, как Кейли спокойно отправляла Клэр отдыхать – та отвечала шмыгами и протестами, – и поняла, что спокойный, но настойчивый подход расположил ее к Кейли. Она даже устыдилась, что осуждала ее. Тельма была права – Кейли нелегко приходится. Разбираться со всем этим явно мучительно. Лиз думала, что Кейли выйдет из учительской вслед за Клэр, но она села и измотанно выдохнула.

– Что же с нами происходит? – сказала она.

Этот вопрос не требовал ответа – и слава богу. Лиз была без понятия, как на это отвечать. Разве что предложить очередной платочек?

– Представляю, как вам сложно, – сказала она.

– Очень. – Кейли казалась почти потерянной. – Еще это Рождество… – Она махнула рукой в сторону доски, там под объявлением Марго было написано одно слово: ОТМЕНА.

– Ужас! – сказала Лиз.

Кейли пожала плечами.

– Если честно, мне почти плевать. Но это много говорит о состоянии школы – люди не хотят проводить вместе время, взрывая хлопушки и радуясь. Я их и не виню, – она вздохнула, вставая.

Лиз думала, что Кейли выйдет из учительской, но та только закрыла дверь, села обратно в кресло и придвинулась ближе к Лиз, внимательно заглядывая ей в глаза.