– Николь! – В голосе Линды была слышна нотка неубедительной радости, которая всегда проскальзывает у людей, когда их застукивают за чем-то не очень хорошим. – Не ожидала тебя увидеть!

Даже несмотря на смущение, Пэт принялась с интересом рассматривать печально известную роковую женщину школы Святого Варнавы. Разные люди по-разному описывали ее внешность: строгая, опрятная, Снежная королева. Женщина в дверях не подходила ни под одно из этих описаний: волосы собраны в простой пучок резинкой (и, кажется, их давно пора помыть), яркая красная блузка смотрелась необычайно ярко в сравнении с серым, формальным костюмом Линды, а засосы на шее явно не сочетались со снежным и замкнутым образом. К тому же даже в ее манере держаться читалась какая-то уверенность и наглость. Кошка-в-Сметане – окрестила ее Пэт.

– Что происходит? – Николь задала этот вопрос Линде, на Пэт она даже не посмотрела.

«Приятно», – подумала Пэт.

– Простите. – Линда улыбнулась и включила свою самую очаровательную, яркую уверенность. – Моя вина. Пэт Тейлор – работала в школе, кажется, целую вечность назад.

Николь даже к ней не повернулась, продолжая сверлить Линду взглядом, способным пробить всякую уверенность насквозь.

– Мы с мужем занимаемся строительными работами. – Пэт еле сдержалась, чтобы не схватить Николь и не потрясти, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. – Мы планируем обновлять наши системы отчета, Линда похвасталась вашими и согласилась показать, как все в них устроено. – Это было самое убедительное, что пришло ей в голову, учитывая обстоятельства. Упоминать при этой Кошке имя Стива Ньюсона точно не стоило.

Линда не спешила на помощь. Она была из тех людей, кто просто не способен реагировать в моменте. Она краснела и пялилась на свои коленки, машинально потирая пальцы. Такими темпами, подумала Пэт, можно уже повесить над ней неоновую вывеску «Признана виновной».

– Позвольте напомнить, миссис Барли, что наши отчеты конфиденциальны и ими нельзя делиться со всеми подряд. – Наконец-то хотя бы осуждающий взгляд в сторону Пэт.

– Я хотела спросить вас, – сказала Пэт. – Но я так поняла, вы уволились.

Николь не отводила взгляда – бесстрашного, открытого, на губах появилась нагловатая улыбка. Пэт поняла, что ей было совершенно плевать, что о ней все думали, Николь радовалась тому, как все сложилось.

– Я пришла за вещами, – сказала она. – И как вовремя!

– Ладно, – бросила Пэт. – Мне уже пора. Спасибо огромное, Линда, я поняла, что именно такая система нам и нужна.

Уже в двери она снова повернулась к Николь.

– Кстати, дорогая, – сказала Пэт. – У вас на шее какая-то пренеприятнейшая сыпь, вы чем-нибудь успокаивающим помажьте.

Следующие пятнадцать минут слились воедино. Пэт неслась до туалета в садовом центре. Уже ополаскивая руки и вдыхая успокаивающий запах ароматического саше, Пэт вспомнила про Линду и почувствовала укол вины. Она надеялась, что на нее не свалились проблемы и что ложь хотя бы немного увела подозрения Николь в другую сторону. И что она смогла узнать?

– Ничего и нолик с палкой! – сказала Пэт своему отражению.

Из головы не уходил виноватый опущенный взгляд и нервные пальцы. А ведь у Линды было такое хорошее настроение, когда Пэт приехала. Она вздохнула. Может, удастся как-нибудь заехать к ней с розовым просекко и извинениями? Главное, чтобы все это злоключение не дошло через Мэтта до Рода. Пэт уже шла к своему «Йети», как вдруг в голову пришла важная мысль. Кошка-в-Сметане получила все что хотела: засосы на шее и квартирку в Акомбе – и все благодаря анонимному письму.