Пэт вздохнула. Поток родителей спал. Еще минут пять (если мочевой пузырь справится). Она не хотела натыкаться на знакомых, учитывая, что́ собирается сделать – чем меньше людей увидят Пэт в школе, тем лучше. Почти все уже ушли, осталась только упрямая группка родителей, которые оживленно что-то обсуждали у ворот. Очевидно, что́. Она сама была мамой, и этот опыт привил глубокое и непоколебимое уважение к любой информации и сплетням, которые можно заполучить утром от других мам класса. Группа, кажется, и не собиралась расходиться, поэтому Пэт (ее мочевой пузырь, скорее) решила, что ей просто придется рискнуть.

Она, как и ее подруги, сразу заметила, что в школе душно. Температура ударила по щекам, как только Пэт вошла в здание. Ожили вспоминания о теплице с бабочками в «Тропическом мире» Лидса. Она вспомнила про аферу с котлами, о которой говорила Тельма. Сложно представить, как можно подобное проворачивать, но в здании и правда было просто невыносимо. Как там Тельма сказала? Что-то созвучное с НКОСВ, но не НКОСВ?.. Надо не забыть расспросить Лиама.

Линда хоть и провозгласила себя локомотивом, на котором движется вся администрация, кажется, не слишком напрягалась на работе. Она слюбопытничала, почему Пэт пришла, сразу проводила ее в туалет, а потом и в кабинет администрации. Первое, что бросалось в глаза, – яркие всплески неоновых стикеров – зеленых, розовых и желтых на всех плоских и вертикальных поверхностях. Стикеры были исписаны твердым почерком Линды.

Второе – она была не единственным обитателем кабинета.

С Линдой был парень-сисадмин, которого Пэт помнила со времен лагеря скаутов, потому что у него была какая-то мучительная история с девушкой. Кажется, у него было итальянское прозвище – Пабло? Он был погружен в монитор компьютера Линды.

– Должно сработать, – сказал он. – Главное, больше не заходи на вебкам с этого компьютера.

– Веди себя прилично! – хохотнула Линда. Она пошевелила мышкой, экран загорелся целой вереницей таблиц. – Слава Господу Богу! – сказала она. – Если бы оно все крякнулось, можно было бы всем сразу идти домой. Спасибушки, Песто!

– Здравствуйте, мама Джастина! – улыбнулся и сказал он, но где-то за этими кудряшками и белыми зубами Пэт заметила тень неуверенности, и это сильно убавило в нем привлекательности. – Как дела у Джастина?

– Хорошо, – сказала Пэт. Ну, она могла только догадываться, судя по спорадическим постам в Фейсбуке и Инстаграме[30].

– Очень понравился его последний подкаст, – сказал Песто. – Очень мотивирующий.

– Я рада, – ответила Пэт, хотя сама не смогла дослушать ни одного выпуска.

– Ладно, – бросил Песто. – У меня ни секунды покоя. Не мучь монитор, Линда.

Он развернулся к двери, и Пэт увидела его в профиль.

– Боже, что с лицом? – вскрикнула она, прежде чем смогла себя остановить.

Легкая улыбка не спала с его губ. Песто прикоснулся к фиолетовому синяку под глазом.

– Кухонный шкафчик! – сказал он. Ложь давалась ему так же легко, как улыбки. – Сам виноват, что вовремя петли не починил. Бам – в лицо!

Когда он ушел, Пэт спросила:

– Подружка до сих пор фокусы выкидывает?

– Ох, Пэт! – мрачно сказала Линда. – Не понимаю, почему он остается с этой неадекватной любительницей распускать руки. Бедный парень. Уже трижды она заставляла его решать какие-то домашние проблемы в рабочие часы, и бедняжке приходилось врать, что он поймал какой-то вирус. – Она покачала головой. – Заставляет парня сочинять столько лжи! Так, мне надо кое-что записать, пока я не забыла.

Пэт наблюдала за тем, как Линда царапает на ярко-лаймовом стикере «ПОЗВОНИТЬ миссис Бриггз-Бьюкенен!!!», который тут же отправился на панно к остальным.