* * *

Тельма узнала все подробности скандала, которые хоть как-то были связаны с благотворительным магазином хосписа.

– Она пришла чуть позже одиннадцати, – сказала Верна, глаза оживленно блестели, а кудряшки подпрыгивали с каждым движением. – Я только вернулась с перерыва, и она заходит. – Театральная пауза. – Я, конечно, раньше ее не видела, но такого человека сложно не запомнить.

Тельма кивнула. Как там Пэт окрестила жену Иэна Берримена? Миссис Ногти?

– Она принесла две огромные сумки. «Мужская одежда» – она так это сказала, что я сразу подумала: «Подруга, что у тебя случилось?» Я ей тогда прям удивилась: «Так много!» – а она, вываливая: «Мне они больше не нужны!» По тону прям мгновенно ясно, что там все не просто. Я и подумала: «Так, Верна, ну тут точно какая-то интересная история».

Тельма не раз слышала, что Верне что-то было «прям мгновенно ясно». Она слушала и продолжала сортировать книги в мягких обложках.

– И знаете, почему-то я до сих пор не могу за них взяться. Так и лежат. – Палец с оранжевым ногтем демонстративно тыкнул в угол, где стояли два больших шопера из Urban Outfitter, будто в изгнании от других сумок и мешков. Тельме вдруг стало любопытно, не было ли у Верны порыва пометить их ярлычком «Вещи Изменщика».

Когда же Верна ушла на пять минут «подышать» (как минимум на сорок пять на посидеть в кафешке с «Рипон газет»), Тельма вывалила содержимое мешков на пол. Рождественские свитера, поло, галстуки и майки – заношенные, растянутые, почти новые. Купленные в интернете и в воскресных поездках в ТЦ, во время которых обязательно подносишь вещь к телу и уточняешь: «Как смотрится?»

Обломки чужих отношений.

Тельма вспомнила слова, которыми Пэт описывала Миссис Ногти, с каким старанием она пыталась создать определенное впечатление, которое за секунду было перечеркнуто излишней эмоциональностью и легким доступом в интернет. И это впечатление гораздо сильнее врезалось в память. Тельма задумалась о мужчине, чьи вещи она сортировала в три стопки («помыть», «отдать на переработку», «ни за что и никому»), о его дурацких попытках шутить, о его дружелюбной (хоть и потливой) энергетике. Мистер Берримен очень смешной.

Правда, теперь он навсегда останется мистером Беррименом, который спутался с коллегой и сбежал с ней в закат.

Как у нее язык повернулся сказать, что это все уляжется.

Столько скандалов, столько боли. И все из-за каких-то писем… Она одернула себя. Нет, не из-за писем. Из-за конкретного письма, которое отправили Нэтали. Именно оно вызвало фурор. Даже иронично – всего за одну ночь интернет раздул из скандала настоящий катаклизм такого масштаба, который бумажным письмам и не снился.

Тельма на секунду замерла. Этой мыслью она попала во что-то важное, что-то, за что никак не могла ухватиться.

Пока она разбирала одежду, откуда-то выпала бумажка. Конверт. Она развернула его и поняла, что его порвали на две части и смяли. Тельма сложила половинки и увидела, что он адресован Нэтали. На почтовой марке была указана дата – двумя днями ранее. Тельма внимательно все осмотрела, но нашелся только конверт, самого послания не было. Могло ли то судьбоносное письмо прийти именно в этом конверте? По датам все сходилось. Конверт порван, смят – признаки сильных эмоций. Было просто представить эту сцену: как она его рвет, потом бросает в Иэна, а потом поднимает и сует в мешки с остальными его вещами.

Тельма разгладила конверт, соединяя две смятые половинки. Адрес был напечатан на стикере, в начальных школах такие часто использовали. Тельма попыталась вспомнить конверт, в котором пришло письмо Джен, на нем тоже был стикер, но только с именем «Миссис Дж.