— Может быть, так, — едва качнул он головой, распаковывая один за другим конверты. — Но моя проверка почты прежде тебя — это мой единственный шанс поймать тебя… узнать, кто из твоей армии любовников на сей раз шлет тебе тайное письмо с признанием в вечной любви.

Он откусил кусочек от тоста и стал энергично жевать, глядя ей прямо в глаза и стараясь сохранить строгое выражение, пока она заливалась смехом.

— Ты такой старомодный романтик, Джонни! И такой невежа! Разве тебе ни от кого не приходилось слышать, что любовные письма женщинам уже давно никто не шлет? Они звонят им по телефонам из самолетов или из автомобилей! Ну если уж так хочется написать, то отсылают свои признания по факсу!

— Допустим, это правда, — вздохнул он. — В таком случае отвечай: приходили ли к тебе в последнее время «интересные» факсы?

Не став ждать ответа, он снова углубился в распечатывание конвертов и работал с увлечением, пока не наткнулся на послание от Пенни.

— Ага! Что здесь мы имеем? Последние новости с итальянских берегов! А сколько страсти, чувств!

Он кинул письмо Андрианне по столу, а сам взял в руки журнал «Форбс». Ей было видно, судя по словам на обложке, что этот выпуск содержит ежегодно публикуемый список четырехсот самых богатых людей в стране. Ее сердце забилось сильнее.

«Сегодняшний день — большой день, — подумала она. — Сегодняшний день Джонатан ждал целый год…»

Вздохнув, она раскрыла письмо Пенни. Читать его было намного забавнее, чем следить за тем, как глаза Джонатана остекленело движутся вниз по списку до той самой строчки, где выведено его собственное имя.

Андрианна молилась только о том, чтобы эта строчка была не очень близко к концу списка. Конечно, он мог бы и скрыть от нее неприятность, но сам был безутешен.

Вдруг Андрианну ожидало приятное удивление.

Пенни писала:

«Я, как здесь говорят, прегго. Словом, беременна. Мы с Гаем просто невероятно счастливы. Думаю, что и папочка Джино тоже. Но знаешь, меня теперь постоянно тошнит. Им хорошо, а меня тошнит. Буду держать тебя в курсе всего. И развития тошноты, и наступающего события».

Но она не успела поделиться радостью с Джонатаном, так как, едва оторвавшись глазами от письма подруги, увидела, как тот в ярости запустил журнал через всю комнату в стену.

«О мой бедный милый Джонатан!»

— Под каким номером? — спросила она. — И во что они оценивают твой чистый доход?

— Неважно. Это всего лишь их список и их оценка моего чистого дохода. Мне плевать!

Ему было не плевать, и она это прекрасно знала, но не собиралась называть его сейчас лжецом.

— Кроме всего прочего, они не приняли в расчет самую главную часть моего состояния!

— О? Какую же?

— Тебя.

— О…

Она надеялась, что он действительно так считает, а вовсе не шутит, как всегда в таких ситуациях.

— А известно тебе, сокровище мое Андрианна, что мне сегодня действительно хотелось бы сделать? Что очень дорого моему сердцу?

— Что? — Ей вдруг стало страшно услышать его ответ.

— Мне хочется взять сегодня выходной, отправиться в наш домик на пляже и заниматься с тобой любовью до следующего дня без перерыва. О, у нас будет золотая любовь сегодня! Что скажешь? Ты отправишься со мной в пляжный домик, чтобы быть там моей любовью?

Это звучало очень странно и очень серьезно. Было такое впечатление, что он просит ее выйти за него замуж второй раз, что он просит ее еще раз поклясться ему в любви к нему.