— Я понимаю, тебе очень неприятно, моя дорогая, связываться с незаконным ребенком твоего богатого, но бывшего любовника, и мексиканской крали, ради которой он тебя бросил.

— Меня огорчает? Я тебе уже говорила: меня огорчает то, что мне пришлось связаться с этим отродьем из-за того, что ты мало на что годишься. Если бы ты не был таким неудачником, мне не пришлось бы брать ее, чтобы вырваться из этой проклятой дыры в цивилизованный мир.

— А разве мы попали в эту проклятую дыру в первую очередь не из-за тебя, дорогая? Ведь твой бывший любовник, этот кобель, так хотел от тебя избавиться, что использовал все свои связи, чтобы назначить меня сюда.

— Однако я не вижу, чтобы ты отказался от назначения в Цюрих, которое тебе тоже устроил «этот кобель». Не помню также, чтобы ты отказался от своей доли денег.

Но эти слова мало что значили для Андрианны, продолжающей подниматься. Она думала только о том, чтобы не заплакать, и все повторяла:

— Я — Андрианна Дуарте…

Через неделю Андрианна стала ходить в школу в Хассли, где получают образование отпрыски европейских сливок общества, пока их родители добиваются власти, заботятся о престиже и умножают богатство. Когда она вновь увиделась с Соммерами, они уже жили в хорошеньком домике в Цюрихе, где Александер служил в британском консульстве. Но она не часто видела Хелен. Как только она приезжала на каникулы, ее «тетя» уезжала за покупками в Париж, и так продолжалось несколько лет. Тем лучше было для Андрианны. С нее было достаточно и первой встречи с Хелен, которая не могла стать для нее даже другом, не то что матерью.

Андрианна сердито покачала головой, чтобы избавиться от непрошеной слезы. «Будь проклята Хелен… и Алекс… и Эндрю Уайт… Все они, которые все еще заставляют меня плакать!» Тут она вздохнула и горько рассмеялась, так как понимала, что проклятие лежит на ней самой.

5. В пятницу утром

Когда рядом с кроватью зазвенел телефон, Джонатан проснулся почти мгновенно. Привычным, почти автоматическим движением он взял трубку и взглянул на часы, которые снимал очень редко. Семь часов. Черт возьми, опять переспал.

— Джонатан Вест слушает, — проговорил он, прочищая горло.

— Доброе утро, мистер Вест, — донесся бодрый голос секретарши. — Извините за столь ранний звонок, но я хотела застать вас до вашей утренней тренировки… Я вас не разбудила? — недоверчиво добавила она.

— Нет, нет… Но в чем дело, Петти?

— Только что заходили из журнала «Тайм». Они хотят взять у вас интервью. Так как у них очень плотный график, ответ надо дать как можно скорее. Они хотят выудить статейку о вас, как об одном из четырехсот Форбса. Знаете тот ежегодный список четырехсот самых богатых в стране?

— Да, знаю, — сухо проговорил он. — Но почему меня? Я отнюдь не среди тех, кто возглавляет список, — в голосе прозвучало сожаление.

— Но вы ведь есть в списке. Во всяком случае, они хотят интервью с вами. Они сказали, что вы один из самых колоритных.

— Они так сказали? Колоритный? — Он потянулся, посмеиваясь, но на самом деле был доволен, поскольку никогда не избегал внимания прессы.

— Да, сэр, колоритный. И говорили о вас как о вундеркинде Калифорнии.

— В таком случае вам лучше позвонить им и сказать, что вундеркинд Калифорнии будет рад дать интервью. На какое время они его планируют?

— В том-то и дело, что у мистера Тея мало времени. Они хотят его на следующей неделе.

— Идет. Когда я вернусь, у меня будет запарка, так что назначьте на четверг или пятницу.