— Я не знаю точно, что вы понимаете под ситуацией, — моргнула Ева.

— Я говорю о будущем окружении и воспитании Энн, заявила Хелен Соммер. — О той истории, которую выработали Энди… мистер Уайт и я: что она дочь моего бедного покойного деверя, Хуго Соммера, конечно, англичанина и бизнесмена, который работал в Испании и женился на испанской аристократке. Этим можно объяснить цвет волос девочки. Я думаю, она немного говорит по-испански?

— Я не уверена, — пробормотала Ева. — Я не знала, никто не говорил об этом… окружении. Ведь мы говорили только по-английски.

Хелен Соммер сделала нетерпеливый жест:

— Ты говоришь по-испански, Энн? Да или нет?

Андрианна сосала палец, чего она уже давно не делала, и ничего не отвечала.

— Ну, не важно, — сказала миссис Соммер так же нетерпеливо. — Мы будем говорить, что у нее всегда были английские гувернантки и что она посещала американские школы в Европе, это и решит проблему с языком. Называть нас она будет тетя Хелен и дядя Алекс, поэтому со всей историей проблем не будет. Во всяком случае, большую часть времени она будет проводить в школе. Как только через несколько недель мы переедем в Цюрих, — мистер Уайт не говорил вам, что мистер Соммер назначен туда? — так вот, лучше, думаю, будет для всех, если Энн сразу отослать в школу, как и предполагалось. В английскую школу, я полагаю, где она будет говорить с английским акцентом, а не с калифорнийским.

Она усмехнулась:

— Я жила в Сан-Франциско и, откровенно говоря, не нахожу их выговор особенно приятным. Конечно, я не хочу никого обидеть. Так вот английская провинция — самое лучшее место для Энн.

Ева Хэдли быстро и виновато посмотрела на Андрианну, у которой было растерянное выражение лица, и поторопилась сказать:

— Хорошо. Я собиралась остаться в Багдаде на несколько дней. У меня тут есть друг, который работает в американской нефтяной компании… Я могу побыть два-три дня с Андрианной, пока…

— С Энн, — поправила ее Хелен Соммер, холодно улыбаясь. — Да, мисс Хэдли, трудно ожидать, чтобы ребенок спокойно пережил трагедию, которая и взрослой-то женщине не под силу. Но вам оставаться здесь с ней необязательно. Чем раньше девочка научится самостоятельности, тем лучше будет для всех. Впрочем, вы, если хотите, поднимитесь наверх и побудьте с Энн. Можете объяснить ей всю историю, пока она не усвоит ее, и тогда вы будете свободны.

Когда Еве пришло время уходить, в присутствии Соммеров она обняла Андрианну и стала шептать ей с убежденностью, которой недоставало ей самой:

— Все поправится, вот увидишь, маленькая Энн Соммер…

— Я не Соммер! Я Андрианна. Дуарте! Андрианна Дуарте! Андрианна Дуарте! — Она повторяла это снова и снова; как будто для того, чтобы не забыть.

Как только Ева ушла, Хелен Соммер холодно посмотрела на нее:

— Думаю, лучше всего тебе сейчас же уйти в свою комнату, Энн, и оставаться там, пока ты не запомнишь, как тебя зовут. Может быть, тебе стоит повторять: меня зовут Энн Соммер, меня зовут Энн Соммер, — и ты это усвоишь.

Поднимаясь по ступенькам, Энн слышала, как «тетя» Хелен говорит «дяде» Александеру:

— Ты слышал? Она все повторяет, что она Андрианна Дуарте! Неблагодарная маленькая негодница! Вот что бывает, когда покровительствуешь своим подчиненным! Интересно, о чем думал этот дурацкий Эндрю, когда…

Она слышала, как «дядя» Александер рассмеялся, и это был гадкий смех.