— Ну, разумеется, мисс де Арте, — метрдотель был рад видеть ее. — У нас есть место, зарезервированное для вас прямо рядом с мистером Джонатаном Вестом. Это подходит?

Скрытно улыбнувшись, она кивнула в знак согласия. Но когда стол заполнился другими посетителями, она обнаружила, что едва способна вести вежливую беседу.

Где он? Придет ли на ужин? Не поймал ли кто-то еще его интерес? Какая-нибудь бесстыдная дура, знающая, что по чем, не стала делать секрета, что она привязана к нему, что отчаянно его хочет, и сказала ему об этом. Они попивают винцо в его каюте, ужинают вдвоем, думая о том, что неизбежно последует за этим, как ночь за днем. О, она была дурой, что оставила сегодня свою каюту!

Проснувшись, Джонатан нашел себя лежащим на диване в гостиной и сразу же вспомнил, что намеревался напиться до бесчувствия, но преуспел лишь в том, что заснул и проснулся в темноте, когда уже наступил вечер, и с головной болью. Он встал, включил лампу и обхватил голову руками. Ух!

Сверил время. Приближалось к десяти. Затем осмотрел бутылку «Гленфидиха». Он выпил ее наполовину, отчего проспал пять часов. Теперь ему нужен был свежий воздух.

Только он открыл дверь и вышел на палубу, как увидел призрак. Очаровательное видение, одетое в черное с белой развевающейся накидкой. У призрака была люминесцирующая кожа, мерцающая в темноте призрачным, жемчужным светом. Подобная сновидению женщина была вылитой Андрианной и пристально смотрела на него. Затем она быстро исчезла в каюте реальной Андрианны!

Он потряс головой, словно хотел очистить ее. Ну, вероятно, он уже совсем дошел, если теперь ему начали видеться призраки. Но вдруг он понял, что не настолько пьян и что видение, только что мелькнувшее перед ним, было вовсе не фантомом, а реальной женщиной… Она, однако, уже закрыла дверь. Боже, какой же он осел! Она была в вечернем туалете. Она ходила ужинать! Она, наконец, появилась, а он упустил ее!..

Закрыв за собой дверь, Андрианна сначала возликовала: она-то вообразила, что он занимается любовью с какой-то красоткой, но по его одежде — джинсам и кожаному жакету и по его взъерошенным волосам было совершенно очевидно, что в этот вечер он не покидал своей каюты. Затем у нее возникло сожаление: почему она ничего ему не сказала. Хотя бы только холодное: «Добрый вечер…» Конечно же, человек с такой решительностью сделал бы из этого вывод… И началась бы магия.

Какая же она дура! Потратила столько часов, одеваясь для него, обшаривала пароход в поисках его, сидела за столом в этой чертовой столовой и, ожидая его появления, разговаривала с людьми, к которым не питала ни малейшего интереса. А когда она практически налетела на него, ничего не сказала, упустила момент и скрылась у себя в каюте. А чего, собственно, ради? Чтобы снова скрыться от него? Чтобы прийти в себя на другой день? Но другого дня может уже и не быть… Почему он не заговорил? Сделал новый ход?

Это могло значить только одно: она слишком тянула со своим ходом…

Чувствуя себя хуже, чем когда-либо, Джонатан остался на палубе. Он прогуливался, совершая то короткие переходы, то почти бегая. И все время разглагольствовал сам с собой о том, что не последовал правилу, принятому им в начале жизни: лови момент, хватай возможность обеими руками, веря, что добыча достается тому, кто хватает.

Но затем он остановился. Итак, возможность проскользнула у него между пальцами! Такое бывало и раньше. Но что делать теперь? Чтобы исправить ошибку, ему следует измениться на сто восемьдесят градусов, вернуться назад, чтобы вновь обрести эту возможность и изменить ход событий. Обычно это срабатывало. Возможно, получится и на этот раз.

Андрианна металась и вертелась.