Андрианна подумала, что Пенни что-то путает. Она была так близка с Гаем, они были любовниками, они были друзьями. Как могло произойти, что она чего-то не знала о Гае? Как могло произойти, что она не была знакома с частью его жизни?

Однако Гай не стал отрицать слов Пенни. Он просто засмеялся, как он обычно это делал. На этот раз, однако, она не была ни удивлена, ни восхищена. Ее беспокоило не то, что он был главным поставщиком наркотиков в «Ле Рози», а то, что она узнала обо всем последней, как обманутая жена.

— Но почему ты мне не сказал? Я думала, мы с тобой близки настолько, насколько это вообще возможно. Почему ты скрыл от меня это?

Гай обнял ее:

— Я ничего не скрывал от тебя, дорогая моя. — Он поцеловал ее. — Ведь все давным-давно знают, почему же ты не знала? Ты же не глупее других. Я думаю, ты не знала потому, что не хотела знать. Если ты не хотела знать — это твое дело.

Но Гай был не прав. Андрианна думала, что и на самом деле не знала. Или знала? Или она закрывала глаза на недостатки своего возлюбленного? Ответить Андрианна не могла, поэтому спросила Гая:

— Но зачем ты занимаешься наркотиками? Твой отец присылает тебе столько денег, ты их даже не успеваешь все потратить. У тебя все есть. Подумай и об опасности. Вдруг тебя поймают? — Мысль была ужасной. Гай в тюрьме! Оторванный от нее. — Я не понимаю, зачем идти на подобный риск.

Гай не засмеялся, но пожал плечами. Андрианна знала его ответ. Он делал это специально, чтобы рисковать. На самом деле: ему не было и девятнадцати, в глазах окружающих он не был еще мужчиной. В то же время у него было все, что можно пожелать — внешность, воспитание, деньги Форенци, отец, подруга, которая его обожала, — не хватало лишь опасности, риска, остроты ощущения жизни на грани дозволенного.

Андрианна пыталась уговорить Гая, чтобы он бросил свое занятие. Она не хотела, чтобы он подвергал риску их обоих.

— Пожалуйста, я умоляю тебя. Я не вынесу, если тебя посадят в тюрьму. Разве ты не знаешь, что ты — единственный в мире человек, на кого я могу положиться — за исключением Николь и Пенни.

Пожалуй, считанные разы за все время их знакомства она видела Гаэтано таким серьезным.

— Я единственный, кого ты любишь, или единственный, на кого ты можешь положиться?

— Это одно и то же.

— Вовсе нет. Прекрасно, что ты меня любишь, но не стоит полагаться на меня чрезмерно.

Сомнение вдруг закралось ей в душу.

— Но если я люблю тебя, почему же мне на тебя не полагаться?

Разговор явно не нравился Гаю, даже утомлял его. Он начал делать то, что обычно делал, когда не желал продолжать разговор — щекотал языком ее ушко. Но она отодвинулась.

— Почему же мне не полагаться на тебя?

Он нежно улыбнулся ей, играя завитком ее волос:

— Очень хорошо. Прекрасно, если ты полагаешься на меня, но не стоит слишком уж полагаться.

Андрианна понимала, что не стоит продолжать разговор. Но она была не в силах остановиться:

— Почему?

— Когда слишком полагаешься на человека, то неизбежно разочарование. А я буду презирать себя за то, что ты разочаруешься во мне.

Она с облегчением вздохнула — хорошо, что он не сказал ничего иного. Больше всего она боялась, что Гай скажет ей, что не любит больше, что она ему надоела, что он не хочет брать на себя ответственность…

Она обхватила его за шею:

— Я никогда не разочаруюсь в тебе.

Она не отставала от него, пока Гай не пообещал, что не станет больше заниматься наркотиками, может быть, одну-две таблетки время от времени.