Отличный день приветствовал хмурое лицо Ланкастера. Пели птицы, светило солнце, дул теплый ветерок.

Ланкастер прищурился и сосредоточил взгляд на фигуре, которая шла через высокую траву у дороги. Мужчина, не высокий, не низкий. Он шел с запада, но его лицо было спрятано в тени низко надвинутой шляпы.

Синтия вышла следом за Ланкастером и почти проскользнула мимо него, когда он вдруг почувствовал тревогу и понял, что должен быть очень осторожен. Он выставил плечо и оттеснил ее назад.

— Ну, что такое?

— Кто-то идет сюда.

— Кто?

Ланкастер подтолкнул ее назад и захлопнул дверь.

— Какое это имеет значение, кто там идет? Я единственный, кто знает, что ты жива. Прячься немедленно, черт возьми!

— Ой, правильно. Прости. Я просто… — Синтия открыла рот, округлив его до буквы «о».

И это было бы забавно, если бы сердце Николаса не рухнуло тревожно вниз.

Она метнулась прочь, а Ланкастер размышлял, видел ли их этот мужчина. Если его лицо было скрыто в тени шляпы, значит, он опустил голову, выбирая безопасную тропинку на каменистой почве. Ланкастер был настолько погружен в свои порочные мысли, что не смог отчетливо рассмотреть человека.

Он осмотрелся вокруг, но не заметил никаких очевидных признаков присутствия Синтии. Только он вытер вспотевшие ладони о сюртук, как раздался стук в дверь.

Сделав глубокий вдох, который помог ему избавиться от тугого комка в горле, Ланкастер нацепил улыбку на лицо и открыл дверь.

–Добрый день.

За дверью никого не оказалось, но потом неожиданно появился человек, и Ланкастер едва не проглотил свой собственный язык.

Отчим Синтии. Он почтительно согнулся, потом выпрямился и что-то протянул Ланкастеру:

— Вот.

— Ах, простите. — Николас смотрел на свои перчатки. — Неужели я забыл их в вашем кабинете?

— Что? — наморщил лоб Камбертсон. — А, нет, я нашел их здесь, на ступеньке. Довольно странно, если вы спрашиваете меня.

— Да-да, на ступеньке. Я просто забыл их. Спасибо, — пролепетал Ланкастер. — Очень жаль, — добавил он, теперь уже не сомневаясь, что его язык работает независимо от головы.

Камбертсон осторожно посмотрел на него, опустив подбородок.

— Ладно. Я могу войти?

— Гм… Заходите, — отступил в сторону Ланкастер, так и не сумев придумать достойного отказа.

Как только Камбертсон вошел и закрыл за собой дверь, Ник понял, что следовало пробормотать что-нибудь про конюшни и пригласить Камбертсона прогуляться. Господи, у него прекрасно получалось врать в Лондоне. Должно быть, свежий деревенский воздух оказывает свое благотворное влияние на его характер, хотя, похоже, проник еще не слишком глубоко.

Мысль о благотворном влиянии заставила его подумать о Синтии и о том, что поставлено на карту, и Николас выпрямил спину. Вся его жизнь была одной сплошной шарадой. Одурачить. Камбертсона не составит труда.

— Итак, чем я могу вам помочь, мистер Камбертсон?

— Я хотел узнать… — начал Камбертсон, потом замолчал, осмотревшись вокруг, словно хотел получить приглашение присесть. Когда приглашения не последовало, он лишь пожал плечами. — Я слышал разговор.

Его взгляд метнулся от Ланкастера в коридор и обратно.

— Разговор?

— Я слышал… — Камбертсон снял шляпу, под которой оказались спутанные волосы и бледный лоб. — Я слышал, у вас тут привидение есть.

От потрясения у Ланкастера перехватило горло, и он издал какой-то странный звук.

— Вряд ли это заслуживает того, чтобы спрашивать, но… — Камбертсон на мгновение встретился взглядом с Ланкастером и снова опустил глаза в пол.