— Я тоже так думала. — По щекам миссис Пелл потекли слезы, и она стала вытирать их кулаком. — Кучер… Он рассказал мне, что друг семьи нашел Николаса висевшим и снял его. Они думали, что он уже мертв.

— Нет!

— Родители отвезли Ника в Лондон, где его никто не знал, чтобы он поправился и пришел в себя. Поэтому он и уехал. Но я этому не поверила. Я сказала кучеру, что, если еще раз услышу эту ложь, мне придется выгнать его. — Миссис Пелл тяжело опустилась на стул и заплакала. — Я не поверила.

Синтия смотрела на огонь и твердила себе, что этого не может быть. Жизнь всегда была для Ника удовольствием. Он уехал отсюда счастливым.

Желудок вдруг провалился куда-то и болезненно сжался. Какое это имеет значение? Что могло случиться, что он так сильно изменился?

Что он сказал ей? Что-то о том, как опасно быть покладистой. Но это ничего не означало. Ничего, когда речь шла о веселом, смеющемся молодом человеке, каким он был.

Это не могло быть правдой.

Синтия не знала, сколько времени она смотрела на огонь, но когда миссис Пелл коснулась ее плеча и оторвала от грустных мыслей, нагрелся уже новый чан воды.

— Пора заканчивать, — пробормотала экономка, расплетая ей косу.

Синтия начала дрожать, потому что ванна остыла. Когда миссис Пелл стала лить теплую воду на распущенные волосы Синтии, она задрожала еще сильнее.

— Может быть, это неправда, — мягко сказала миссис Пелл.

— Это неправда, — согласилась Синтия. — И я никогда в это не поверю. Он обжегся, вот и все.

— Конечно, — согласилась миссис Пелл, но в ее голосе по-прежнему звучало беспокойство, и от этого сердце Синтии разрывалось пополам.

Глава 9

Неужели она знает?

Ланкастер наблюдал, как Синтия смахнула с кухонного стола несколько хлебных крошек, избегая его взгляда. И так продолжалось все утро. Она прикоснулась к кончику своей косы, словно хотела убедиться, что с ней все в порядке, потом наполнила ведро водой и поставила у плиты.

Неужели она знала, что прошлой ночью он опять удовлетворял себя? Неужели она знала, что он думал о ней?

Вчера после купания он нашел Синтию в своей комнате перед камином в ночной рубашке и халате. Она расчесывала волосы. Прежде Ник не видел ее с распущенными волосами, поэтому представшая его взору картинка была весьма интимной. Как будто она готовилась ко сну. С ним.

Но потом Синтия заметила его и сразу поспешила уйти, сказав, что в ее комнате нет камина, а ей нужно было тепло, но она его больше не побеспокоит. Когда он поднял руку, чтобы остановить ее беспорядочное бормотание, она уже ушла, захлопнув дверь в свою комнату. Но мысль о ее прямых каштановых волосах, блестевших в тусклом свете, не оставляла его.

Ланкастер мысленно намотал их на руку, подтянул ближе, крепко поцеловал и рассказал, что она сделает, чтобы доставить ему удовольствие. Потом он стянул ей руки веревкой высоко над головой и привязал к столбику кровати. Она даже не пытается сопротивляться. Ее тело извивается от удовольствия. И Ланкастер достиг кульминации, представив, как он стремительно входит в нее, и в бешеном ритме тела начинают свой танец, пока она не станет молить о пощаде.

Синтия не могла ничего этого знать, но сегодня вела себя так, словно все знала.

Николас испытывал отвращение к самому себе. Быстро проглотив чай, он поразился, что в горле все равно было сухо.

— Готова? — резко бросил он, и Синтия кивнула, не поднимая глаз.

Возможно, она чувствовала, что в нем что-то не так. Так жертва чувствует хищника. Ник сунул руки в карманы и направился к двери, а Синтия натянула на голову капюшон.