— Ну да. — Камбертсон помял в руках шляпу, прежде чем надеть ее на голову. — Вы смелее меня. До свидания.

Когда входная дверь закрылась, на пороге появилась Синтия с красным от гнева лицом.

— Он простил меня?

— Кто такой этот Брэм? — потер подбородок Ник.

Синтия прекратила нервно расхаживать по комнате и обхватила себя за плечи.

— Ты же слышал, что сказал отчим. Это человек Ричмонда.

— Что он делает для Ричмонда?

Ланкастер не мог сказать, что последние годы пристально наблюдал за Ричмондом, но он никогда ничего не слышал о его компаньоне.

— Я не знаю.

— Твой отчим предположил, что он может быть сыном Ричмонда.

— Может быть. Они очень похожи.

Хмурое лицо Синтии отвлекло внимание Ланкастера от этой загадки. Ему не понравилось, как она поежилась и потерла руками плечи.

— Почему ты так нервничаешь, когда говоришь о нем?

— Я ни о ком из них не хочу говорить!

Ник, конечно, мог это понять. Особенно когда Синтия коснулась рукой рта. Он еще раньше заметил у нее шрам на губе. Бледно-розовая зазубренная полоска пересекала губу как напоминание о свежей боли.

Ланкастер прошел через комнату и кончиками пальцев дотронулся до Синтии. Из ее глаз пропала некая отстраненность, она убрала руку от губ и отступила назад. Он шагнул за ней.

Когда Синтия прижалась к стене, он провел пальцами по ее щеке и едва коснулся шрама.

— Это он тебе сделал, да?

Синтия ничего не стала отвечать. Ее глаза были полны печали и разочарования.

— Ричмонд или его человек?

Она вздохнула, и Ланкастер почувствовал тепло ее дыхания на своей коже.

— Ричмонд, — прошептала Синтия. — Брэм никогда не прикасался ко мне.

— Но Ричмонд прикасался?

Слепая ярость обожгла его грудь, явившись абсолютным дополнением к той страсти, которую она в нем разжигала.

— Прости, — выдохнул Ник.

Она покачала головой, и что-то внутри его сломалось. Он не хотел знать ответ, но все равно задал этот вопрос:

— Что он сделал, Син?

— Он просто… Я разозлила его. И он хотел напугать меня, я думаю, а я не испугалась, и стало еще хуже.

Каждое ее слово словно пламенем обжигало кожу Ланкастера. Да, Ричмонду нравилось вселять страх во всех вокруг.

— Он приблизился ко мне и… — Она покачала головой. — Это не важно. Но когда я плюнула в него, он набросился. Я подумала… Мне показалось, что он целует меня слишком грубо. Я попыталась оттолкнуть его, а его зубы… они вонзились мне в губы. Я закричала, что он меня укусил. Я звала на помощь, и Брэм… Он просто стоял там.

— Брэм был там?

— Он всегда был рядом, но… Я не знаю. Он был там, но смотрел как будто сквозь меня, а я плакала, и у меня шла кровь… Спасибо, что в этот момент вошла моя мать. Я спряталась за ее спиной и была спасена.

— Ты побежала сюда?

— Да, я побежала сюда, — выдохнула Синтия, и на руку Ланкастера упала горячая слеза.

— Прости, — пробормотал он, боясь утонуть в ее широко распахнутых глазах. — Мне очень жаль, что он сделал тебе больно, но я рад, что ты пришла сюда.

Синтия неподвижно стояла рядом. Ланкастер наклонился к ней и осторожно коснулся губами ее губ. Он решил никогда не прикасаться к ней снова, но сейчас надо было как-то успокоить ее боль. Он не мог устоять перед Синтией, да и не хотел этого.

А она, похоже, тоже не собиралась сопротивляться. Ее язык проскользнул к нему в рот, руки впились в рубашку.