Прижавшись лбом к плечу Синтии, Ник старался выровнять дыхание и чувствовал себя почти… нормально, почти хорошо. Пока она не заговорила.

— Все было не так, как я предполагала, — вздохнула она.

У Ника едва не остановилось сердце. Он задержал дыхание, но Синтия, кажется, решила дальше не продолжать.

— Да? А что не так? — хрипло спросил Ник.

— Это совсем не похоже на то, как было в первый раз.

Он еще крепче прижался лбом к ее плечу и закрыл глаза.

Ее первый любовник скорее всего уложил ее на лепестки роз, зацеловал всю, нашептывая о любви, звездах и луне. А он просто взял ее сзади, как животное.

— Прости, — выдохнул Ник.

— Прости? — рассмеялась Синтия. — Ты сума сошел? В первый раз все было ужасно. А это было… Это было потрясающе.

— Правда?

Ник открыл глаза и уставился на бледную кожу у него перед глазами. Синтия перевернулась на спину, заставляя его отлепиться от нее.

— Ты ждешь комплиментов, Ник? Ну что ж… Ты в этом деле оказался более опытным. Разве ты не ласкал меня и не говорил, что я восхитительна?

Ник не мог поверить, что она улыбается ему. Его мозг еще не успокоился после пережитого ужаса.

— Ты была восхитительна, — тупо повторил он.

— Спасибо.

Когда Синтия рассмеялась, напряжение наконец отпустило его.

— А почему в первый раз все было ужасно?

— Просто было, и все. — Синтия замкнулась.

Ник подумал, что надо радоваться, что первый раз у нее это случилось с кем-то другим. Что не он причинил ей боль. Но ему не нравились ее печальные глаза.

— Потому что было больно?

Он провел пальцем по ее щеке.

— Да.

Она опустила глаза.

— И?

— И потому что это была ошибка. Ужасная, непоправимая ошибка.

Ник прижал ладонь к ее щеке, она закрыла глаза и прижалась к ней.

— Ну что ж, не могу с этим не согласиться, — произнес он. — Во-первых, потому что ты была с другим мужчиной. И, во-вторых, потому что, когда ты говоришь об этом, у тебя печальные глаза. Расскажи мне.

Синтия покачала головой, но потом посмотрела на него и стала рассказывать.

— Он был художником. И пока выполнял заказ в Скарборо, увлекся азартными играми. Он проиграл моему отчиму, и они договорились, что он отработает свой долг. Не то чтобы отчим был рад такому предложению, но что он мог поделать? — Синтия пожала плечами. — Поэтому Джеймс нарисовал мой портрет. Мы флиртовали. Он несколько раз целовал меня. Это было восхитительно. Мне было семнадцать…

— Семнадцать, — прорычал Ник, но Синтия не обратила на это внимания.

— Кроме того, он был красивым и изысканным. Меня уже сватали за сэра Реджинальда и о Гарри говорили, поэтому я решила сделать так, чтобы на меня не было спроса среди мужчин.

— Из-за того, что лишилась невинности?

— Да.

— Но ты была слишком молода.

— Думаю, я была достаточно взрослой. Он закончил портрет, но когда уезжал, возник спор. Отец отказался платить за краски и холст для моего портрета. Я видела, как Джеймс выбежал из дома, и пошла за ним на конюшни, понимая, что это мой последний шанс. Я попросила его лишить меня невинности, и… он сделал это.

Ланкастер выдержал паузу, но Синтия больше ничего не сказала.

— Что ты молчишь? Что это значит?

— Только то, что он лишил меня невинности. Я думала, это будет романтично. Он ведь художник, в конце концов, и так здорово целовался, мне понравилось.