Несмотря на дождь, Ланкастер не стал садиться в экипаж и направился к узкой улочке, где жила семья Адама. Вчера мать мальчика была взволнована визитом виконта и напугана тем, что ее сыну предстоит жить в доме, населенном духами. Она и соглашаться не хотела, и отказать не могла. Ник чувствовал вину за причиненное неудобство, поэтому бодро шагал под дождем, чтобы пожелать доброго дня женщине и сообщить, что ее сын прекрасно устроился.

После этого он зашел к миссис Пейнтер проведать миссис Пелл, но, когда дождь ненадолго прекратился, она, оказывается, отправилась домой. Оставалось надеяться, что она уже на месте и усердно трудится над мясным рагу к сегодняшнему ужину.

Николас, чувствуя себя немного потерянным, прежде чем сесть в экипаж, оглянулся на дорогу. Все это время он почти не переставая думал о Синтии.

В тот момент, когда они с Синтией остались наедине в маленькой комнате, ему казалось совершенно естественным заняться с ней любовью. Она с радостью отдалась ему. И он с легким сердцем принял ее дар.

Но теперь он дрогнул. Что же он сделал? Он не может жениться на ней, но теперь не жениться невозможно. Она может быть беременна, хоть он и принял меры предосторожности. Она была такой красивой, соблазнительной и пылкой. И такой знакомой, несмотря на новизну его физического влечения.

Ланкастер в задумчивости потер лоб. Нет, ему не следовало заниматься с ней любовью. И все же мысль о том, чтобы отказаться от этого, острым кинжалом пронзила его сердце.

Еще тяжелее было от мысли расстаться с ней, когда это приключение закончится.

Он не мог жениться на ней, но и не жениться не мог.

В висках качала пульсировать, боль. Скоро, они приедут в Кантри-Мэнор. Нужно придумать, что сказать Синтии. Хорошая мысль — сказать, что они не могут больше этим заниматься. И что потом?

Эта мысль вызвала новый приступ боли.

— Джеймссон! — окликнул Ник кучера, стукнув кулаком по крыше экипажа. Открылось небольшое окошко. — Отвези меня в Оук-Холл.

Ответ Джеймссона унес ветер, но окошко закрылось.

Ланкастер не поедет домой — он хочет задать несколько вопросов мистеру Камбертсону. Узнать подробности про тот долг и про таинственные появления Брэма. Если он задержится там подольше, может быть, ему придет в голову мысль о том, как быть с Синтией Мерриторт. Сейчас он думал только о том, как решить ее проблемы.

Брэм оставался тайной. Его личность, его местонахождение, его намерения. Может, Ланкастеру следует просто убить его. Синтия сказала, что он не причинял ей боли, но он допустил, чтобы ей сделали больно. Он стоял рядом и наблюдал, как на нее нападает монстр.

Кроме того, Николас запланировал убить Ричмонда. А еще было это животное, Джеймс. Три убийства. Это переходит все границы. Скорее всего, Синтия не оценит эту коллекцию трупов.

Может быть, Брэм заслуживает не убийства, а лишь хорошей взбучки. Остаются два убийства. Два — это справедливое число? Зверь, прятавшийся в нем глубоко внутри, похоже, остался доволен.

Спустя пять минут Ник постучал в дверь Оук-Холла, и она моментально открылась перед ним.

— Бы получили мое письмо?

Ланкастер с удивлением смотрел на Камбертсона, который уцепился рукой за ручку двери и не отпускал ее. Куда же делся немощный старый лакей?

— Проходите, проходите, — бормотал Камбертсон, махая рукой.

— О каком письме вы говорите?

— Я отправил вам письмо с этой ненормальной служанкой. Разве вы его не получили? Господи, сколько же испытаний может выпасть на долю одного человека?

Ланкастер внимательно посмотрел на отчима Синтии и молча последовал за ним по коридору в запущенный кабинет. За дверью кабинета спал в кресле дряхлый лакей.