— Он ударил меня и назвал жадной шлюхой. Он явно хотел подобраться к дочери местного сквайра и с помощью брака упрочить свое положение в обществе. Но вместо этого ему теперь предстояло жениться на дочери владельца постоялого двора.

— О, миссис Пелл, это ужасно!

— Ужасно, ты права, и я не могла согласиться на это. У меня не было намерения всю жизнь жить в прислугах, Синтия. Но я предпочла именно это, потому что мысль о том, что этот человек всю жизнь изо дня в день будет унижать меня, была невыносима. Я думала, он любит меня, и на меньшее была не согласна.

— Я тоже не хочу быть обузой для Ника, понимаете? — Синтия обняла миссис Пелл. — Не хочу, чтобы на социальной лестнице он спустился на ступеньку ниже.

— Он уже спустился вниз, дитя мое, и это не имеет к тебе никакого отношения, поняла?

— Мы, не знаем, правда ли это.

— Тогда спроси его. В жизни есть вещи поважнее денег. Могу поспорить, что Ланкастер уже знает об этом.

— Что знает? — раздался из-за спины Синтии его глубокий голос.

По звуку его шагов Синтия могда определить, что он был еще в коридоре и вряд ли слышал ее разговор с миссис Пелл.

Миссис Пелл, которая оказалась намного хитрее, чем предполагала Синтия, улыбнулась и вскочила на ноги.

— Он знает, что, если не сохранит мою девочку в целости и сохранности, получит от меня затрещину.

— О да, это он знает. Ты готова, Син?

— Готова.

И все равно она продолжала сидеть, со страхом ожидая момента отъезда.

— Хорошо, тогда давай прощайся. Хотя я уверен, что через несколько дней мы вернемся.

Синтия заставила себя встать и расплакалась еще до того, как миссис Пелл обняла ее.

— Ну, ну, не надо плакать.

— Поехали со мной в Америку, — безнадежно прошептала Синтия.

Они много раз обсуждали эту тему. Миссис Пелл даже не ответила, она только покачала головой.

— Но вы будете здесь совсем одна.

— Мне так нравится. Что, скажи, пожалуйста, я буду делать в Нью-Йорке?

Синтия уткнулась ей в плечо.

— Может быть, ты вообще туда не поедешь. Посмотрим. А сейчас будь осторожной и послушной. Присылай письма. Много писем.

Синтия все еще плакала, когда Джеймссон подогнал экипаж и с любопытством посмотрел на ее заплаканное лицо. Но что удивительно, как только они проехали мимо видневшегося вдалеке Оук-Холла, слезы высохли, и она с безучастным видом смотрела на свой старый дом.

Глава 18

В отсвете сумеречного неба лицо Ника казалось пепельно-серым. Как будто он умирал.

Они уже давно съели свой ужин, а им еще предстояло ехать около часа, прежде чем они нежданными гостями нагрянут в имение герцога. Синтия много часов с восхищением смотрела на мелькавший за окном пейзаж. Она никогда не была далеко от дома и слушала быстрое щебетание Адама, который был взволнован увиденным не меньше, чем она.

Но сейчас уже темнело, кроме того, они устали. И Синтия не могла оторваться от лица Ника.

Неужели он пытался убить себя? Если так, она не может оставить его, как планировала, нет, не может.

У него были закрыты глаза, что только дополняло мрачную картину. Когда его голова откинулась на спинку сиденья, над воротничком показался темный шрам на шее.

Ожог. Но как можно обжечь всю шею?

У Синтии все сжалось внутри от очевидного ответа.

Экипаж наполнил запах приближающегося дождя, и Синтия почувствовала, что голову сдавило еще сильнее. Она не могла сдержать слова, которые вертелись у нее на языке, и не могла придумать, как смягчить их.

— Ты пытался повеситься, Ник?

Он открыл глаза и смотрел в потолок, потом медленно перевел взгляд на нее.