Он не поехал, он просто ждал. Похоже, у них будет сопровождение, подумал Ник. Ну и пусть.

* * *

На потолке был вылеплен сад.

Синтия вытянула шею, рассматривая лепнину. Плющ. Розы. Каждый лепесток был виден даже с расстояния пятнадцати футов.

— Ник, — прошептала она. — Мы не должны здесь быть.

Ланкастер, меряя шагами гостиную, похоже, не слышал ее. Насколько она понимала, он вообще не обратил никакого внимания на потолок. Вероятно, слоняться по таким домам было для него привычным делом.

— Наверняка он вышвырнет нас отсюда, обнаружив среди ночи без приглашения!

— Восемь часов вечера, — пробормотал Ник.

— А как насчет герцогини?

— А что герцогиня?

— Как я должна разговаривать с ней?

Синтия нервно сцепила руки. Ник наконец бросил взгляд в ее сторону:

— Мне кажется, она хорошо понимает английский.

— Что? Что это значит? Она француженка? Боже, она, наверное, такая элегантная.

— Нет, она не француженка. Синтия, я дразню тебя.

— Перестань. Разве ты не видишь, как я напугана. Возможно, ее нет дома.

Ланкастер подошел к ней, расцепил руки и коснулся ее запястья большим пальцем.

— Насколько я знаю, Сомерхарт никогда не расстается с ней, поэтому, думаю, она дома. Но здесь нечего бояться. Эмма… ну, она довольно необычная, но очень добрая.

— Эмма? — переспросила Синтия. — Необычная?

— Конечно. Ее светлость.

— Ее светлость, — повторила Синтия. — Ваша светлость.

А если она забудет? А если назовет ее «миледи» или, о, ужас, Эммой?

— Ой, зачем ты сказал мне ее имя?

— Прости, — засмеялся Ник. — Я знал ее до того, как она стала такой величественной и представительной дамой.

— Она представительная?

Синтия еще раньше, чем начал смеяться Ник, поняла, что он опять ее разыгрывает. Рассердившись, она подошла к камину и стала рассматривать резную решетку с виноградной лозой.

По крайней мере, они больше не молчали друг с другом. По крайней мере, Ник смеялся. Когда он вернулся в экипаж после своего внезапного исчезновения, он сказал Синтии, что Брэм сопровождает их до имения Сомерхарта. Но беспокоиться было не о чем, потому что ехать за ними без разрешения он мог только до границы имения.

Но Синтия уже забыла о прежних тревогах. Сейчас ее волновало совсем другое. Герцог. Величайший из всех великих джентльменов. Они не были знакомы прежде, и вряд ли он захочет предложить ей свою помощь. Она еще девять дней будет принадлежать своему отчиму, и герцог Сомерхарт будет обязан отправить ее назад или, по крайней мере, написать записку отчиму с вопросом, не хочет ли он получить обратно свою дочь.

— Ник, пожалуйста, — снова начала Синтия. — Мне кажется, нам надо ехать дальше и остановиться на постоялом дворе. Вернешься к его светлости утром, посмотришь, какое у него настроение. Я…

Когда открылась дверь, Синтия уже пожалела о том раздражении, которое заставило ее пройти в глубь комнаты. Теперь Ника не было рядом, она стояла одна и с ужасом смотрела, как кланяется лакей входящей элегантной паре. Женщина была довольно… обычного, вида. Не выше шести футов. Без белого напудренного парика. На первый взгляд очень молодая и даже простоватая. Ее красота выражалась в уверенности, которую она носила так же, как платье.

— Эмма!

Ник направился прямо к ней и склонился к ее руке.