– Тогда наша ферма «Райский уголок» покажется им весьма необычным местом, – заметила Сесили.

Название «Райский уголок» возникло у них совершенно неожиданно. Однажды Билл безо всяких предупреждений нагрянул в Инвернесс-Коттедж, и они вместе отправились взглянуть на близившееся к завершению строительство.

Сесили уселась на ступеньки веранды и вздохнула, глянув на долину, раскинувшуюся внизу.

– Здесь прямо как в раю, правда? – задумчиво обронила она.

– Как в «Потерянном раю», – отозвался Билл, усаживаясь рядом с ней. – «Потерянный рай» написал Джон Мильтон. Это моя самая любимая поэма. Слышала что-нибудь о ней?

– К сожалению, нет. Боюсь, я не очень образованна по части классической английской литературы.

– Огромная по своему размеру поэма, состоящая из двенадцати книг, десять тысяч стихотворных строк.

– Ничего себе поэма! Да это же самый настоящий роман!

– На самом деле это библейский эпос, переосмысленный Мильтоном заново. Он повествует о сатане, который вознамерился погубить недавно сотворенные Богом человеческие создания, коими Творец очень дорожил. Давай тоже назовем нашу ферму «Раем». Согласна? При этом каждый из нас может вкладывать свой особый смысл в это слово.

– Не возражаю. Пусть наша ферма станет таким райским уголком, но только мне совсем не хочется, чтобы с переездом сюда для тебя этот рай тоже стал потерянным.

– О, на сей счет можешь не волноваться. Тем более что Мильтон потом написал еще одну поэму и назвал ее уже «Обретенный рай». – Билл улыбнулся жене. – Что ж, нам пора. – Он подал ей руку, помогая подняться с крыльца. – Покидаем наш райский уголок и возвращаемся к своим земным заботам.

Когда же они переехали в свой дом, то Сесили сразу попросила плотника изготовить специальную табличку с надписью «Райский уголок» и прибить ее на воротах фермы, чтобы те, кто станет навещать их, не сбились с пути.

– А я уверена, что гости у нас появятся, и очень скоро, – поделилась Сесили с Кэтрин, которая помогала ей развешивать гардины в гостиной.

– Можешь в этом не сомневаться, дорогая. Люди ведь ужасно любопытны по своей натуре. Их медом не корми, дай сунуть нос в чужие дела.

– Наверняка все они заметят, что я слишком толстая для трех месяцев беременности, – в испуге округлила глаза Сесили.

– Возможно, и заметят. Но, думаю, они просто решат, что вы двое пустились во все тяжкие еще до того, как официально стали мужем и женой, – неопределенно пожала плечами в ответ Кэтрин. – А если говорить серьезно, скажу так: если ты собираешься жить здесь, в Долине Счастья, ну, или на ее периферии, то должна научиться не обращать внимания на все эти людские пересуды. Во всяком случае, сейчас хоть перестали перемывать Биллу косточки по прямо противоположному поводу.

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею, – Кэтрин слегка понизила голос, – что Билла здесь считали гомосексуалистом.

– Не может быть! Только из-за того, что он так долго не женился?

– Но ты же понимаешь, Сесили, здешние дамы, как нигде в другом месте, имеют слишком много свободного времени для всяческих измышлений. Ну вот! Гостиная полностью готова, – с удовлетворением в голосе констатировала Кэтрин, слезая со стремянки и обозревая результаты своей работы. – Правда милая комната получилась?

Гардины слегка шевелились под струями воздуха, который гонял вентилятор, закрепленный на высоком потолке, и Сесили, глянув по сторонам, с некоторым удивлением обнаружила, что ей удалось сотворить очень уютное помещение, смешав воедино Нью-Йорк и Кению.