— Беркут использовал этот санаторий как одну из своих лабораторий. Но, судя по всему, есть и другое место — так называемый «Питомник». Софья Величко слышала, как Беркут и Соколов обсуждали его, называя «северным объектом». Там могут содержаться другие жертвы.

— У нас есть новая информация по объектам «Нейрофарма», — вмешался Дорохов, поднимаясь со своего места. — Компания владеет несколькими исследовательскими центрами в разных регионах страны. Один из них, «Нейрофарм-Инновации», расположен в ста двадцати километрах к северу от города, в лесной зоне. Официально это центр клинических испытаний новых препаратов. Но…

Он подошёл к экрану, переключил на спутниковый снимок.

— Вот аэрофотосъёмка этого объекта. Обратите внимание: высокий забор с колючей проволокой, контрольно-пропускные пункты, охрана по периметру. Выглядит скорее как военный объект, чем как научный центр.

— И что самое интересное, — добавила Анна, — директором этого центра является Вера Николаевна Кравцова. Доктор медицинских наук, специалист по нейрофармакологии. И, по нашим данным, она была научным руководителем Беркута во время его учёбы в институте.

По залу прокатился взволнованный шёпот. Ещё одна важная связь в запутанной цепи.

— Мы запросили ордер на обыск, — продолжила Анна. — Но судья требует более веских доказательств, чем косвенные улики и показания подростка, находившегося под воздействием неизвестных препаратов.

— И что теперь? — спросил кто-то из зала. — Будем ждать, пока они заметут следы?

— Нет, — Анна решительно покачала головой. — Мы продолжаем собирать доказательства. И у нас есть новая зацепка.

Она переключила слайд на фотографию с научной конференции.

— Конференция «Нейропсихология XXI века», проходившая в июне 2019 года. Беркут был одним из докладчиков. Его тема — «Нейропластичность и возможности химической коррекции личностных расстройств». По сути, он публично, хоть и в завуалированной форме, представлял результаты своих экспериментов.

— Вы проверили других участников? — спросил Дорохов.

— Да, и мы обнаружили интересные совпадения, — Анна показала следующий слайд со списком имён. — Пять человек из этого списка также фигурируют в документах Беркута как «коллекционеры». Все они — учёные с безупречной репутацией, работающие в разных научных центрах и университетах страны.

Она указала на выделенное имя.

— Но самое важное — организатором и главным спонсором конференции выступил Михаил Зорин, один из основателей «Нейрофарма». Тот самый, который учился вместе с Беркутом.

— И что нам это даёт? — спросил кто-то из присутствующих.

— Официальную связь между Беркутом и «Нейрофармом», — ответила Анна. — Не просто предположения, а документально подтверждённые контакты. Возможно, этого будет достаточно, чтобы убедить судью выдать ордер. Особенно если мы добавим материалы научных работ Беркута, в которых он фактически описывает свои эксперименты под видом теоретических исследований.

— А что с этим Зориным? — Дорохов подошёл ближе к экрану. — Где он сейчас?

— Это самое странное, — Анна показала следующий слайд. — После конференции Михаил Зорин фактически исчез из публичного пространства. Перестал выступать на мероприятиях, давать интервью, публиковать статьи. По документам он до сих пор числится советником в совете директоров «Нейрофарма», но фактически его никто не видел больше года.