— Может, он и есть тот самый «Стратег»? — предположил кто-то из зала.

— Возможно, — кивнула Анна. — Но нам нужны доказательства. И я думаю, что они могут быть в том самом исследовательском центре «Нейрофарм-Инновации».

Совещание продолжалось ещё около часа. Обсуждали стратегию получения ордера, возможные действия в случае отказа, меры безопасности для Софьи и её матери. Когда все разошлись, в конференц-зале остались только Анна и Дорохов.

— Что думаешь? — спросил Дорохов, помогая собрать документы. — Удастся получить ордер?

— Должно, — Анна устало потёрла глаза. — Материалов уже достаточно для обоснованных подозрений. Особенно после нападения Соколова на Софью.

— А если нет?

Анна помолчала, глядя на фотографию исследовательского центра «Нейрофарм-Инновации».

— Тогда придётся действовать неофициально. Я не могу позволить им продолжать эксперименты над людьми.

— Это рискованно, — Дорохов нахмурился. — Можно потерять карьеру. Или получить обвинение в превышении полномочий.

— Я знаю, — Анна собрала бумаги в папку. — Но альтернатива — позволить этим людям и дальше разрушать жизни. Превращать людей в марионеток. Я не могу с этим жить.

Дорохов кивнул.

— Я с тобой. Что бы ты ни решила.

— Спасибо, — Анна благодарно улыбнулась. — Кстати, есть новости от нашего технического гения? Он смог взломать остальные файлы с компьютера Беркута?

— Работает. Говорит, там многоуровневая защита. Но некоторые документы уже удалось открыть.

В больнице скорой помощи, в палате без номера, Софья сидела у окна, глядя на дождливый пейзаж. Ей уже намного лучше — головные боли почти прошли, сознание прояснилось. Но воспоминания о санатории, о препаратах, о Беркуте и его экспериментах всё ещё не отпускали её.

Мама вышла поговорить с врачом, и Софья осталась одна. Охранник дежурил в коридоре, изредка заглядывая в палату через небольшое окошко в двери.

Она рассеянно листала журнал, когда взгляд вдруг зацепился за знакомое лицо. В разделе светской хроники была фотография с благотворительного вечера — улыбающиеся мужчины и женщины в вечерних нарядах, поднимающие бокалы с шампанским. И среди них — Беркут. А рядом с ним — ещё один знакомый.

Софья присмотрелась внимательнее, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Да, она не ошиблась. Рядом с Беркутом стоял её школьный директор Вадим Аркадьевич Сойко. Они улыбались, держа бокалы, явно хорошо зная друг друга.

Под фотографией была подпись: «Благотворительный вечер в поддержку одарённых детей. Среди гостей — известный психиатр А. Беркут и директор городской гимназии В. Сойко».

Софью пронзило острое чувство тревоги. Сойко. Человек, которого она видела каждый день в школе. Который всегда был особенно внимателен к ней, хвалил за успехи, приглашал на олимпиады и конкурсы. Который настойчиво рекомендовал её матери обратиться в центр «Новая жизнь», когда у Софьи начались проблемы с концентрацией внимания.

Он был одним из них. Всё это время он был одним из «коллекционеров».

Софья отложила журнал и потянулась к телефону, который мама оставила на тумбочке. Нужно было срочно позвонить Анне Витальевне. Рассказать о Сойко. Предупредить.

Но в тот момент, когда она взяла телефон, дверь открылась. На пороге стоял врач — пожилой мужчина с усталым лицом и добрыми глазами. Софья видела его несколько раз — он заходил к ней, проверял состояние, делал записи в медицинской карте.

— Как мы себя чувствуем сегодня? — спросил он, входя в палату.