|
- Мы очень поздно поженились. Я доцент университета и преподаю немецкий язык в лицее Карла Великого. "Эрнст, - повторил про себя Антуан, - и этот акцент... Наверное, эльзасец". - Не желая злоупотреблять вашим временем, доктор, я все же полагаю, что, раз вы соглашаетесь заняться малышом, мне нужно кое-что сообщить вам совершенно конфиденциально... - Он поднял глаза, омраченные какой-то тенью, и пояснил: - Я хочу сообщить вещи, неизвестные моей жене. Антуан в знак согласия наклонил голову. - Итак, - начал его собеседник, как бы призывая на помощь все свое мужество. (Видно было, что он заранее обдумал то, что намеревался рассказать; он заговорил, устремив глаза куда-то вдаль, неторопливо, размеренно, как человек, привыкший много говорить.) У Антуана создалось впечатление, что Эрнст предпочел бы, чтобы на него не смотрели. - В тысяча восемьсот девяносто шестом году, доктор, мне исполнился сорок один год, и я был преподавателем в Версале. - Внезапно его голос стал неуверенным. - Я был женихом, - сказал он как-то протяжно; эти три слова вышли у него удивительно звонкими, словно ноты арпеджио. Он продолжал более твердым голосом: - При этом я был ярым сторонником капитана Дрейфуса. Вы слишком молоды, доктор, и не переживали в свое время этой драмы совести... (Он произнес "траммы" с какой-то хриплой и несколько торжественной интонацией.) Но вы, хорошо знаете, что в те времена трудно было состоять на государственной службе и быть в то же время воинствующим дрейфусаром. - Тут он прибавил: - Я принадлежал к тем, кто не боялся скомпрометировать себя. - Тон его был сдержанный, без всякой бравады, но достаточно твердый, чтобы Антуан мог догадаться, как велики были пятнадцать лет назад неосторожность, энергия и вера этого спокойного старика с выпуклым лбом, упрямым подбородком и глазами, до сих пор еще полными темного блеска. - Все это, - продолжал г-н Эрнст, - я говорю вам для того, чтобы вы поняли, почему в начале девяносто шестого - девяносто седьмого учебного года я оказался в изгнании преподавателем Алжирского лицея. Что же касается моей женитьбы, - прошептал он мягко, - то у брата моей невесты, ее единственного близкого родственника, морского офицера, - правда, торгового флота, но это все равно, - убеждения были противоположные, и наша помолвка расстроилась. Видно было, что он старается беспристрастно излагать факты. Голос его зазвучал глуше: - Через четыре месяца после приезда в Африку я заметил, что... я болен. - Тут его голос опять дрогнул, но он быстро овладел собой. - Не надо бояться слов: у меня оказался сифилис. "Вот оно что, - подумал Антуан. - Малыш... понимаю..." - Я сейчас же обратился к нескольким профессорам Алжирского медицинского факультета и по их совету доверил свое лечение лучшему из тамошних специалистов. |
