|
— Ты не можешь обратить море в вино, — ответил ему Абу Бакр. — Я знаю, о чем ты мечтаешь. Ты хочешь, чтобы мир был спокоен и счастлив. Но даже Пророку не удалось этого добиться. Довольствуйся тем, что ты сеешь и затем вкушаешь из посеянного тобой. — А как же мечты о мудром монархе? — не унимался Себастьян. — Если бы ты был монархом, тебе потребовалось бы ангельское терпение, чтобы противостоять напору глупцов и безумному урагану их страстей. — А небесная гармония? — Ты уверен, что постиг тайну звезд? Кто сказал тебе, что Альдебаран не оскорбляет Луну? А может быть, в пылу ссоры созвездия бросаются друг в друга кометами и метеорами? Себастьян рассмеялся, и Абу Бакр охотно присоединился к нему. — Лишь те, кто отмечен особой милостью, способны подражать небесной гармонии. Ты обычный смертный, не стоит принимать себя за ангела. — Хотя я и смертный, я не хочу умирать, — покачал головой Себастьян. — Тогда предавайся исступлению. Себастьян об этом уже знал. Миновало время ветров. Над Дамаском прошел снег. Обычное солнце спряталось, между тем как Шамс продолжать сиять в сердцах. Растения вновь зазеленели. Однажды майским утром Абу Бакр вошел в келью ученика и сел на корточки прямо напротив него. Так он сидел очень долго, не отрывая своих глаз от глаз того, кто некогда звался Себастьяном. Ученик все понял и кивнул. Ему надлежало или всю свою оставшуюся жизнь вращаться в орбите Шамса, или вернуться на холодную землю, откуда он пришел. Оба одновременно поднялись. За все время они не обменялись ни единым словом. Себастьян поцеловал Абу Бакру руку. — Да осветит солнце твои ночи, — просто сказал учитель. Хотя разум Себастьяна еще не смирился с неизбежным разрывом, он чувствовал странную легкость: первый раз в жизни ему не нужно было нести за собой никакого багажа. Он отправился в конюшню, чтобы запрячь лошадь, и поехал в город. Франц встретил хозяина без всякого удивления. — Раз вы не отправили меня обратно в Европу, это означало, что я должен вас ждать, — объяснил он. Себастьяну долго пришлось вновь привыкать к языку людей, которые теперь казались ему посторонними. 32. ПАСТОР, КОТОРЫЙ НЕ ХОТЕЛ СООТВЕТСТВОВАТЬ НОРМАМ Единственной живой душой, которая встретила Себастьяна в Хёхсте, был садовник. Появление хозяина его потрясло. — Госпожа и ее сын решили, что вы умерли, — пролепетал он. Убедившись окончательно, что путешественники отнюдь не призраки, он добавил: — Герцог Карл, который приезжал навестить брата, наведывался и сюда три раза. Он тоже был очень встревожен. Себастьян написал Карлу записку, чтобы его успокоить, а также письма Александру и Данае. Он велел Францу отнести записку, а письмо отправить по почте. Над Франконией[33] пылало лето 1768 года. А в душе Себастьяна все еще сияло солнце Шамса. Он просмотрел полученную за время отсутствия почту. Переводной вексель на восемь тысяч флоринов на его счет в Амстердамском банке от графа Кобенцля. |
