— Комсорга мне.

— Она только что ушла.

— А кто со мной говорит?

— Комсорг, — вспомнив, кто я такая, ответила я.

В трубке сердито хмыкнули.

— Это у вас такие шутки?

Растерявшись, я молчала и только громко дышала в трубку.

— Зайдите ко мне.

Я сразу догадалась, что это директор училища.

Он грузно ходил по кабинету, когда я вошла к нему. Может, потому, что я сама маленького роста, меня немножко подавляют рослые люди. А директор был такой громадный и полный, что я даже не смогла его сразу целиком рассмотреть. Протянув мне молча большую, пухлую руку, он кивнул на кресло, приглашая садиться. Затем, обернувшись, сурово сказал:

— Надеюсь, всё ясно?

Только теперь я заметила двух девушек, стоявших у двери. Обе они были в форме ремесленниц. Одна из них, круглоголовая, черноволосая, держала руки в карманах шинели и смотрела в сторону, в окно. Вторая, худенькая, с большими, блестящими глазами на маленьком остром лице, откинула тоненькую светлую косичку с плеча за спину и звонко ответила:

— Ясно.

— Идите, — отпустил их директор.

Мне было ужасно неудобно сидеть в кресле: я в нём буквально провалилась, такое оно было податливое.

— В шестой группе фокусничают, — сказал директор, отыскав меня глазами в кресле. — Кстати, это по вашей комсомольской части… — Он сел за стол и подпёр своё тяжёлое лицо кулаком. — Давайте знакомиться. Как вас зовут?

— Клава.

— Не пойдёт, — сказал директор. — «Клава» — это пускай мама вас называет. Отчество?

— Петровна.

— Утверждаем, — одобрительно кивнул он. — Должен сказать прямо: ваша предшественница авторитетом не пользовалась. Замуж не собираетесь?

Мне пришлось даже невольно фыркнуть:

— Нет.

— Я почему спрашиваю? За три километра — воинская часть. Кавалеров, с увольнительной до двенадцати ночи, хватает. В старших классах у нас полно невест. Народ трудный. Имеются иждивенческие настроения… Вы до нас в совхозе работали?

— В совхозе.

— Освобождённым секретарём?

— Нет. Овощеводом.

Директор покачал головой и пристально посмотрел на меня.

— Нелегко вам придётся… В случае чего, обращайтесь прямо ко мне.

— Спасибо.

Он поднялся и протянул мне руку.

— Главное — не распускайте их, держитесь авторитетно, а то они на голову сядут. Это такой народ, всегда ищут, где у человека слабинка…

На прощанье директор сказал мне, что сегодня приезжает в училище представитель Управления трудовых резервов и ему будут показывать усадьбу.

— Приходите, быстрее войдёте в курс…

Я успела забежать в свою комнату, открыть чемодан и повесить на гвоздь два своих платья, а то они были очень уж мятые. В комнате осталась от Маши кровать, маленький столик и два стула. За печкой лежали дрова, но топить мне уж было некогда.

Я только посмотрела, где здесь выключатель, чтобы в темноте можно было его нашарить и зажечь свет. И ещё приколола к стене фотографию нашего школьного выпуска. На фотографии я совсем маленькая, только голова торчит, как булавка, в заднем ряду. Посмотришь на эту карточку и думаешь: «До чего ж ты в школе спокойно жила, Клавка!.. И время-то как летит, не успеешь оглянуться, — то первое мая, то седьмое ноября»…

Я, конечно, смешно говорить, совершенно не суеверная, но фотокарточку всегда вожу с собой и, первым делом, на новом месте пришпиливаю её к стене.