Она оценивающе глянула на Джедая. Усталым он не выглядел, но тесно обтянувшая могучий торс футболка промокла от пота не только под мышками, но и на спине.

Подойдя к волокуше. Лесли взяла один из мешков, прикинула на руке — фунтов двадцать пять. Поставила его на землю и позвала Алу; когда собака подхромала, указала на волокушу:

— Лежать! Здесь, место! — помогла ей устроиться рядом с мешками, повторила: — Лежать! — и обернулась к Джедаю: — Ну, пойдем!

Он удивленно покосился на лежавшую на волокуше собаку, перевел взгляд на Лесли. В глазах читалось: «Это что — так и должно быть?!»

— Да-да, все правильно, — кивнула она. — И не смотри на меня так — я зато у тебя один мешок взяла! — вскинула стоявший у ее ног мешок себе на спину.

Место для стоянки удалось найти быстро. Перейдя осыпь и добравшись наконец до ручья, Лесли оставила Джедая отдыхать на берегу, а сама пошла вверх по течению. Углубилась в каньон и внезапно наткнулась на поистине райский уголок.

Это была небольшая, едва ли четверть мили в поперечнике, долина, заросшая густой травой. Кое-где вдоль берега ручья попадались кусты ивняка, а дальше, у обрамлявших долину скал, виднелись небольшие сосенки.

В дальнем конце долины ручей с плеском низвергался сверху из расщелины, образуя у основания водопада маленькое озерцо с прозрачной водой. Трава пестрела цветами, над ними вились бабочки — словом, место и впрямь было сказочное.

Не прошло и часа, как в траве на берегу ручья валялись довольные и напившиеся от пуза собаки, рядом отдыхал освобожденный от волокуши Джедай, а сама Лесли, раздевшись догола, с наслаждением купалась в озерце, смывая с себя пыль и пот.

Наконец она вылезла и, не вытираясь, подошла к Джедаю, пихнула его коленом:

— Иди тоже искупайся, — когда он встал, придержала: — Э-э, только разденься сначала!

Увы, дело это для него было слишком «умственным» — все, на что он был способен, это поднять руки, когда с него стягивают футболку. Так что и раздевать его, и стаскивать с него ботинки Лесли пришлось самой, и лишь потом, голого, подтолкнуть к воде.

Он послушно пошел к озерцу, но, войдя в воду по щиколотку, остановился.

— Иди, иди! — прикрикнула она. — Ну-ка быстро, вперед!

Джедай шагнул дальше. Еще шаг, еще… Лесли как завороженная смотрела ему вслед — вид его голой спины и ягодиц с перекатывающимися под кожей выпуклыми мышцами вызвал у нее странное стеснение в груди. Вспомнились слова Дженет: «Стояк у него что надо!» — и возникло ощущение, будто кто-то сжал ее живот в самом низу мягкой горячей лапой…

Зайдя в воду по бедра, Джедай снова остановился и обернулся. Только тут, при виде привычного туповатого удивления на его лице — он явно не понимал, чего от него хотят — накатившая на нее волна желания так же внезапно отпустила. Лесли вошла в воду и пихнула его в спину:

— Ну-ка, ныряй!

Присела, чтобы, оттолкнувшись от дна, скользнуть по воде, и усмехнулась, когда он тоже присел, старательно подражая ей.

Швов на рану Алы Лесли решила не накладывать, обойтись повязкой. Ну и, само собой, пока лапа хоть немного не подживет, дальше не идти — это значило, что дня три-четыре им придется пробыть в долине.

Получившейся передышкой она воспользовалась, чтобы пополнить запасы лекарственных трав: кое-где по берегу ручья рос аир, а среди разнотравья долины попадались и лиловые «свечки» мексиканской мяты, и целебная ромашка, и даже такая редкость в этих краях, как салатный корень.

Вечером третьего дня, осмотрев в очередной раз Алу, Лесли убедилась, что заживает рана, что называется, «как на собаке», и решила, что послезавтра утром можно будет двигаться дальше.