Он опустился на роскошную кушетку, обтянутую алой тканью. Рисунки на шелковых подушках были так искусно вышиты, что казались объемными. Стянув башмаки, Трей развалился на вышитых цветах. Смуглость кожи, темный цвет волос подчеркивали изысканные краски, а брюки, отделанные бахромой, казались неуместными на роскошной ткани. Золотая цепочка с кугуаром блеснула, когда он облокотился на локоть и потянулся к золоченой курительной трубке. Он с удивлением посмотрел на все еще стоявшего у двери Ку.

– Благодарю вас, Ку, – сказал он со снисходительной вежливостью.

Когда Ку тихонько притворил за собой дверь, пальцы Трея обвились вокруг богато изукрашенной трубки, лежащей на низком столике перед ним, и он позволил себе отпустить все душевные тормоза. В течение месяцев он контролировал раздражение и ярость, пытаясь вычеркнуть из жизни Импрес и унять боль, которую она причиняла… причиняет. Он жил с разъедающей его кровоточащей раной. Теперь он решил найти забвение в роскошном опиумном притоне.

В последние дни наряду с золотыми спокойными грезами были и мрачные побуждения, мстительные и пагубные чувства, обидчивые и ужасные, толкающие Трея наказать Импрес, и он с ужасом понял, что сама мысль о наказании доставляет ему наслаждение. В первый раз Трей осознал темные стороны своей души, разрушающие подсознательные импульсы тяги к мщению. Вдыхаемый опиум помогал обрести душевный покой, освобождал от злобы и недоброжелательности, примирял борющиеся в душе чувства, подобно густому плотному туману, заставляющему сражающихся противников прекратить бой. Но наркотик не разрешал конфликта, и на другой день сражение возобновлялось.

Так в тихой уединенности прошла неделя в самом фешенебельном опиумном притоне Елены.

Понимая, что сын нуждается в одиночестве, Хэзэрд отправил к Трею охранников, чтобы обеспечить ему безопастность в одном доме с Джейком Полтрейном. Ли Синг Ку должен был разместить телохранителей и проследить за тем чтобы Трею не могли причинить вреда. В этом состояли точные и краткие распоряжения Хэзэрда. И при всех обстоятельствах охрана должна была постоянно находиться у дверей комнаты Трея.

Но однажды поздно вечером в ссоре, произошедшей между двумя главарями местных китайских групп из за красивой юной проститутки, один из постоянных клиентов Ку ударил соперника топором по голове. Кровавая резня привлекла любопытство всех, включая охрану Трея.

День и ночь сменяли друг друга, а в роскошной, завешенной шелком комнате Трей не различал их смены. Находясь в плену смутных грез, он не слышал шума этажом ниже. Он сильно потерял в весе за последнюю неделю, руки уже не были так крепки, светлые глаза неестественно блестели, черные круги под глазами подчеркивали резкие черты лица. Лежа на мягких подушках в тонких шелковых брюках, он не различал границы между бодрствованием и сном. Недавно его помыли вышколенные служанки Ку, и теперь его темные влажные волосы раскинулись на подушке, от кожи исходил запах благовоний, употребляемых в доме Ку. Трей лежал в блаженной неподвижности, не терзаемый темными демонами, в его видении царил горный ландшафт ранней весной.

Но вот в сознание проник негромкий вскрик, ресницы чуть приподнялись, что то странное появилось в мягких пастельных оттенках солнечного пейзажа. Он прислушался – тишина, но ощущение холодного и грубого вторжения в его грезы не проходило. Лениво просеивая в сознании множество возможных причин, он в конце концов нашел причину беспокойства. «Мое ухо», – небрежно подумал Трей. И затем его глаза открылись.

Это было нечто потрясающее.

Джейк Полтрейн возвышался над ним, прижимая револьвер к виску Трея, его близко расположенные глаз горели от ненависти. Классический ночной кошмар с иронией подумал Трей.

– Ты должен умереть, – прорычал Джейк. От усилия держать твердо руку на лбу у него выступили капельки пота. – Это так легко, – пробормотал он, воодушевленный близкой победой.