– А все остальные? – спросила она пылко, отказываясь принимать его холодное объяснение.

Его светлые глаза удивленно раскрылись.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь об остальных?

– Других твоих детей. – Она решительно двинулась к нему, длинное платье скользило по ковру с узором из сплетенных цветов. Он не сможет отрицать их всех, по думала она воинственно.

Удивление мгновенно исчезло из его глаз, а решительность сменилась тревогой. Как бы то ни было, он знал, что она не права.

– У меня, их нет, – сказал он.

– Арабелла говорила, что их несколько, – информировала Импрес с поучительной интонацией в голосе, что еще больше раздразнило его.

– Рискну не согласиться с мнением столь квалифицированного эксперта, как Арабелла. Она не посвящена в мои дела, а тем более не может ничего знать о приписываемых мне детях, – голос у него был холодным и отчужденным.

– Я знала, что ты будешь отрицать это, – заявила Импрес, ее собственное представление о Трее и его ответственности было непоколебимо. – Так же, как ты отказываешься признать, что ребенок Валерии твой.

– Но я не отказываюсь от твоего сына, – напомнил он. – Послушай, любой, имеющий глаза, подтвердит мое отцовство.

– Ничего не хочу слышать, – безрассудно ответила Импрес, – пусть даже он будет твоей точной копией.

Ей хотелось опровергнуть его самодовольство, побольнее задеть, так, как он задел ее.

– В самом деле, я едва знаю тебя, – резко заявила она. Он окинул ее с головы до ног холодным взглядом.

– А я нахожу, что знаю вас еще меньше, мадемуазель. После того, как посетил ваше чаепитие. Твои поклонники тянут жребий или ты подбираешь счастливого победителя каждый вечер? – Его губы искривились в пародии на улыбку. – Наверное, это здорово утомительно – оказывать услуги стольким страстно желающим мужчинам.

– Они просто мои друзья, хотя, я уверена, что тебе это трудно понять, – ответила она возмущенно. – Мужчины могут нравиться по разным причинам,

Какой восхитительный подбор слов, подумал Трей с горечью. Очень профессионально, хотя с возмущением очевидный перебор.

– Ты изумительная актриса, дорогая, и всегда стремишься наслаждаться собой.

– Высокомерный подонок!

– Совсем наоборот, мадемуазель. Просто еще один скромный искатель вашего благоволения. – Ленивое высокомерие было заметно снова. – И какое совпадение, – отец твоего ребенка. Неужели этот факт нельзя учесть при жеребьевке? И если «да», то я хотел бы получить свое время прямо сейчас.

Импрес пристально посмотрела на него с изумлением, к которому примешивалась ярость. Прошло несколько длинных секунд, за которые она чуть успокоилась и перевела дыхание.

– Убирайся отсюда! – приказала она.

Трей с любовью смотрел на сына.

– Нет. – Простой ответ никак не соответствовал его восхищению.

– Я позову слуг! – пригрозила Импрес.

Его брови чуть приподнялись.

– И сразу же отправишь их обратно, – сказал он. Трея никогда в жизни не могли испугать слуги.

– Я вызову жандармов!

– Как тебе будет угодно, – ответил он вежливо. – Я верю, что отцовские права во Франции защищены законом.

– Будь ты проклят! – закричала она.

Слуги, жандармы, Макс все перемешалось у нее в голове от ярости.

Лицо Трея было бесстрастным.

– Это чувство, дорогая Импрес, – сказал он очень и очень мягко, – взаимно.