– Обычно! Обычно быть грубыми? – воскликнула Импрес, которую молодые выскочки возмутили больше, чем слова Трея.

– Послушай, Импрес, – сказал Трей, стоя в расстегнутой рубашке, – если они стервы, то при чем здесь я?

– Ты общаешься с подобными женщинами? – спросила она раздраженно (сама мысль о том, что Трей является предметом такого приторного обожания, вызывала ревность).

– Что ты понимаешь под словом «общаешься»? – осторожно уточнил Трей, видя, как она рассержена, и не совсем понимая причину этого.

– Я имею в виду, черт побери, что ты танцуешь с ними на балах, занимаешься спортом, слушаешь оперы или что вы еще здесь делаете, в приграничном штате.

Трей с облегчением выслушал ее объяснение. «Общаться» имело для него несколько другой смысл, существенно отличающийся от предположений Импрес. Он был совершенно не заинтересован в том, чтобы она допускала такую мысль.

– Иногда, – успокаивающе ответил Трей, который с восемнадцати лет был самым желанным женихом в Монтане.

– Как ты терпишь это?

– С трудом, – ответил он с улыбкой и, сбросив рубашку на пол, раскрыл объятия. – Иди ко мне, моя радость, забудь о них. На троих у них нет и одной унции мозгов.

Успокоенная его словами, она позволила себя обнять, но спросила для проверки:

– Правда?

– Честное слово. Они совсем мне не нравятся.

– Ну, а ты им, конечно, нравишься, – неохотно пробормотала Импрес, ощущая себя одинокой после шумной толпы богатых гостей и девушек, пытавшихся поймать на крючок Трея. Она внезапно вспомнила свою бедную хижину и ждущих ее детей. Трей теперь вне опасности, но срок контракта еще не истек. После того как золото оказалось в ее седельных сумках, дело чести выполнить соглашение. Но она не обманывала себя тем, что это было очень тяжелое бремя, Трей понял ее мысли.

– Это не важно, – ответил он уклончиво. – А теперь давай позвоним служанке, чтобы она принесла немного этого очаровательного торта. Я бы хотел поесть его с твоего животика.

Она посмотрела на него, очаровательно надув губы.

– Ты скандальная личность, – прошептала она с улыбкой.

– Но не скучная, – сказал он с ухмылкой и, наклонившись, поцеловал ее.

Они оставались одни вплоть до следующего полудня, когда все собрались пить чай в западной гостиной. Блэйз сидела во главе стола и привлекала взгляды всех мужчин. Большая часть Монтаны была основана южанами, привлеченными сюда золотой лихорадкой в 1863 году и выгнанными из дома Гражданской войной. Они предпочитали виски, чаще неразбавленное, и голосовали за демократов. Было уже много выпито, когда появились Трей и Импрес, поэтому разбор действий местных республиканских политиков был резким и шумным.

– Если Саудерс думает через Карлайла получить должность прокурора следующей осенью, когда мы придем к власти, то он заблуждается. Ему придется потратить очень много денег, чтобы снискать всеобщее расположение.

– Что вы думаете, Трей, о шансах Карлайла, если Доил выставит свою кандидатуру? – И Трея увлекла группа мужчин, сидевших около камина.

Блэйз немедленно выручила Импрес и после комплимента ее платью, которое особенно подчеркивало зеленые глаза, ввела ее в кружок женщин, которые, сидя на французских стульях, пили чай. Эти изумительные стулья, сделанные в стиле Марии Антуанетты, были привезены Блэйз из Парижа. Импрес вежливо пила чай и прислушивалась к разговору, который касался одежды и покупок. Бросив на Импрес извиняющийся взгляд, Блэйз стала отвечать на вопросы миссис Макджиннис о внутренних интерьерах от Борта. Разговор шел о зеленом шелке, которым обивались стены.