Будто бы случайно Импрес была вовлечена Блэйз в дискуссию, что позволило ей чувствовать себя более комфортно, но три юные леди тем не менее не сказали Импрес ни единого слова. Их матери, которые осознавали важность семьи Брэддок Блэк в жизни своих мужей, разговаривали с ней тоже без особого энтузиазма.

Осознав, что Импрес попала в неловкое положение, оказавшись с нерасположенными к ней девушками, Трей сказал, что не позднее чем через полчаса ему нужно принять лекарство. Но Оуэн Фарелл с развязностью старого приятеля прервал его попытку уйти вместе с Импрес.

– Черт возьми, Трей, почему бы маленькой леди не принести лекарство сюда? Мы собираемся сыграть партию в бильярд, и думаю, что от тебя не потребуется слишком много усилий, чтобы посидеть и посмотреть.

Трей посмотрел на отца, ища поддержки, но Хэзэрд в этот момент объяснял важность вопроса о нерушимости границы резервации по реке Роаринг и не слышал реплики Оуэна.

– Я подожду, – небрежно сказал Трей, планируя сбежать с Импрес сразу же, как только мужчины отправятся в бильярдную.

– Чепуха, парень, тебе нужно принять лекарство, чтобы выздороветь. Послушайте, маленькая леди! – крикнул он через всю комнату.

Трей выругался про себя.

Все женщины обернулись, а Оуэн помахал стаканом с виски в направлении Импрес.

– Маленький ангел спаситель в зеленом платье, Трей говорит, что ему нужно принять лекарство. Вы в этом деле босс. Может, скажете горничной, чтобы она принесла, что ему нужно.

Все взгляды обратились к Трею, но его лицо ничего не выражало.

– В самом деле, Оуэн, я могу подождать.

– Нет, нет, парень. Ты должен делать все как можно лучше. – Оуэна и после двух стаканов невозможно было переубедить, а сейчас стакан, которым он размахивал, был четвертым.

Трей пожал плечами, признавая, что его увертка не удалась, и улыбнулся в знак того, что уступает.

Импрес поняла Трея и решила воспользоваться возможностью исчезнуть на некоторое время.

– Я схожу сама, – быстро ответила она, обрадованная тем, что у нее есть оправдание, чтобы прекратить праздную беседу. И прежде чем Оуэн запротестовал, она поднялась. – Вернусь через минуту, – сказала она с очаровательной улыбкой.

Импрес оставалась наверху много дольше, чем требовалось. Ей не хотелось общаться с холодными юными леди и их занудливыми матерями. Она понимала необходимость для семьи Брэддок Блэк поддерживать отношения с различными людьми, но предпочитала оставаться в стороне. Поняв, что дальнейшее ее отсутствие будет замечено, она приготовила укрепляющую микстуру из лепестков роз, налила ее в стакан и, глубоко вздохнув, покинула свое убежище, чтобы вновь оказаться лицом к лицу с надменными женщинами Елены.

– Импрес Джордан – звучит как «королева дансинга».

Голос на секунду парализовал ее – такая едкая насмешка прозвучала в нем, – и Импрес замерла, как зачарованная. Она оперлась на полированные перила, узнав того, кто говорил. Другой голос, мягкий и лепечущий, произнес:

– Помолчи, Арабелла, тебя могут услышать.

– Тебе лучше самой помолчать, Фанни. Мужчины в бильярдной комнате, а наши мамы пьют с миссис Брэддок Блэк третью чашку чая.

– Боже, Арабелла, подумай о своих манерах. Впрочем, ты никогда о них не думаешь, – раздался третий голос.

Методом исключения Импрес поняла, что это была Люси.

– Не говори мне о манерах, Люси Роджер. Разве не ты бесцеремонно вытащила нас из гостиной, чтобы посмотреть твое новое платье. Как будто мы не знали, что ты хотела увидеть!

– Ну, ты тоже хотела его увидеть, поэтому оставь свои намеки.

– Он красив как греческий Бог, – в восхищении сказала Фанни.

– Красивее, – твердо заявила Арабелла.