Должно быть, принц что-то услышал, потому что обернулся и посмотрел назад, но в этот момент она была скрыта от него высоким деревом. Так зло подшутила над ними судьба. Ворота наконец открылись, и принц Чарльз Эдвард, злосчастный наследник династии Стюартов, выехал туда, где его жизни предстояло теперь развиваться по нисходящей. Герой сорок пятого года, самый лучший и самый смелый из всех королей, потерял свою последнюю надежду.

Створки ворот за его спиной начали съезжаться, и, когда Мелиор Мэри добралась до них, закрылись прямо перед ее носом. Она спрыгнула с лошади и голыми руками забарабанила по металлическим засовам.

— Вернитесь! Вернитесь! — воскликнула она в отчаянии.

Но принца уже и след простыл. Он несся вперед, как будто в него вселился дьявол.

— О Господи, помоги мне! — снова закричала она, не обращая внимания на изумленное лицо сторожа, с недоумением наблюдающего за ней. — Ну что ж, дом, ты запер меня, да? В конце концов ты поймал меня! Но мы еще посмотрим! Раз ты смог разрушить мою жизнь, то я могу разрушить тебя! Будь ты проклят, замок Саттон!

Когда ее внесли обратно и уложили в постель, она все еще причитала, что ненавидит дом.

— Ради Бога, позовите доктора, — сказала старуха, в которую превратилась Клоппер. — Это истерика, она может убить ее.

Но Том, друг детства Мелиор Мэри, возразил:

— Здесь лучше поможет не доктор. Я поеду за ним. Он никогда не был вдали от нее.

— Кто?

— Митчел, конечно!

— Митчел! Уж он-то знает, как с ней обращаться.

— Итак, ты вернулся. Черт возьми, мальчик мой, ты заставил меня волноваться. Я думал, что ты серьезно заболел, — сказал Джозеф.

Стоял июль, и Кастилия утопала в зное, но во дворе виллы, принадлежащей вельможе Гейджу, били фонтаны, и деревья отбрасывали прохладную тень на то место, где сидел он сам, обмахиваясь веером из перьев. У его ног лежал Черномазый, похожий на кудрявую собаку, и, когда к ним приблизился Гарнет, Джозеф слегка толкнул ногой негра.

— Этот бездельник все время спит. Переступи через него и садись. Скажи-ка, какие новости от принца?

— Никаких. Я его не видел. По дороге в Бристоль я действительно заболел, потому и задержался.

Джозеф налил ему немного вина слегка дрожащей, но все еще очень изящной рукой.

— Выпей немного. Тебе понравится. Я припрятал его, когда мы впервые приехали в Испанию много лет назад.

Джозеф очень сильно, даже как-то болезненно любил Гарнета и не задумываясь отдал бы за него жизнь. Он обожал сына так же, как обожал когда-то его мать. Но лицо его ничего не выразило, и он, полуприкрыв глаза, спросил:

— Так что же случилось?

— Я подхватил эту болезнь в Лондоне, а заболел во время своего путешествия и, наверное, умер бы, если бы не милосердие монахов.

— Где это произошло?

— В Инглвудском монастыре — это в Беркшире, около Кентербери.

Джозеф покачал головой. Он уехал из Англии тысячу лет назад, и даже если когда-то и слышал эти названия, то давно забыл их.

— Но эта история плохо кончилась. Монах, который за мной ухаживал, заразился от меня и умер.

Джозеф отпил немного вина.

— Он был старым?

— Трудно сказать. Выглядел он стариком, но, скорее всего, ему не было и шестидесяти. Он был очень добрым и мягким. Немного сумасшедшим, возможно. Много лет назад его нашли монахи: он бродил без цели, потеряв память.

Джозефа это не тронуло.

— Он и мухи не обидел, а я убил его!

— Ну, перестань, Гарнет. Ты же не можешь отвечать за естественные природные процессы.