Трубку взял мажордом. Как же, черт подери, его звали? Гонсалес. Педро. Что-то мексиканское. Пит? Она старалась придать голосу властность. Растущая ярость помогла.

– Говорит Джейн, сестра Джули. Нет, не хочу говорить с Джули… я…

Во рту ее пересохло. Слова явно не хотели выходить наружу. Она отчетливо представляла, что именно хотела сказать, но выразить мысль словами было трудно, а затем мысль вновь куда-то поплыла.

– Мистер Бингэм там?

Вот, оно самое.

– Куда?.. Что я хочу спросить… куда он перебрался?.. Да, адрес… Торговая улица, тридцать три. Вы уверены?

Джейн бросила трубку. Слава Богу! По крайней мере, теперь она знала, куда ехать. Через полчаса она будет в безопасности. И жизнь начнется заново.

Пошатываясь, она прошла через комнату, умудрилась натянуть испачканные трусики и джинсы. На переодевание нет времени. Нужно во что бы то ни стало выбраться отсюда. В полусне она двигалась по жилой комнате, в которой царил беспорядок, обличительные фотографии все еще были на своих местах; покрытый пятнами палас, разбросанные подушки – казалось, здесь орудовал сумасшедший громила. Она кое-как вышла через дверь, скатилась по невысоким ступенькам вниз, к стоянке машин. В голове не было ничего, кроме все поглощающих ярости и ненависти к себе за падение, доведшее ее жизнь до такого состояния. Она никогда не считала себя глупой или наивной, но теперь, глядя на себя сквозь клубящийся дурман, отчетливо видела, что оказалась именно такой – невинной среди испорченных, достаточно созревшим ягненком, чтобы ему перерезали глотку. Что ж, отныне она никогда не будет ягненком. Отныне им всем придется считаться с Джейн Каммин. Перемена имени показалась довольно неудачной идеей – проделкой мишурного города. Теперь оно приобрело иной смысл. Стало могучим символом новой Джейн, связываться с которой будет смертельно опасно.

Как пьяная, брела она по стоянке, и лишь решимость заставляла ее двигаться вперед. Вот и «жук» («Фольксваген»). Люси оставила ключи в машине, в своей маленькой любимице. Люси Мастерсон не запирает машину в Лос-Анджелесе – вот так штука. Хорошо, пусть Люси смеется, пока может, потому что в один прекрасный день Джейн намерена рассчитаться с ней за все, что она сделала, и похоронить в одной могиле с сестрой, чтобы обе гнили там вечно бок о бок.

Сев за руль, она почти лишилась чувств, повернула ключ зажигания и под аккомпанемент рева сотен клаксонов и возмущенной брани водителей влилась в вечерний поток машин.

На отрезке Солнечного бульвара от Западного Голливуда до берега моря лос-анджелесские автомобили проветривали своих владельцев.

Характер дороги постоянно менялся. Взбалтывающие кишки ухабы в Холмби-Хиллз переходили в плавные части Лос-Анджелеса, которые уступали место крутым поворотам вокруг вершин гряды Топанга и озера Санта-Инес. Но Джейн пребывала в блаженном неведении. Двигатель «жука» гудел, как рассерженное насекомое, отбрасывая назад милю за милей, а окружающие машины – отполированные до блеска символы финансового благосостояния их владельцев – в ужасе отскакивали в сторону. Со всех сторон раздавались негодующие гудки клаксонов, и перепуганные лица автолюбителей перекашивало от злости, когда они отпускали проклятия в адрес неумелой особы, восседавшей за рулем «жука». Джейн совершенно не волновало, почему она ни в кого еще не врезалась. Причина была проста – другим вовсе не хотелось, чтобы в них врезались. Они, можно сказать, вели ее машину вместо нее.

Не так-то просто оказалось найти Венис.