– И уже через час все будут болтать, что у Хавьера Фалькона сдали нервы.

– Разве такие беседы не конфиденциальны?

– О них все равно становится известно. Полицейское управление – все равно что казарма или школа‑интернат. Все знают, что ты расстаешься со своей девушкой еще до того, как ты это сделал.

– Вы, похоже, убедились в этом на горьком опыте, Хавьер.

– Со мной дело обстояло даже еще хуже. Инес – прокурор, причем довольно видный и без предрассудков… может, нам не следует приплетать сюда Инес, доктор Фернандо?

– Значит, вы категорически не хотите обращаться к полицейскому психологу?

– Мне бы хотелось проконсультироваться частным образом. Я готов за это заплатить. Вы правы, мне, наверно, полезно выговориться.

– Получить частную консультацию не так‑то просто. К тому же существует много разных подходов к лечению психических расстройств. Одни понимают их как чисто клиническое состояние, химический дисбаланс, который устраняется введением лекарственных препаратов. Другие совмещают лекарственное лечение с методом психологического воздействия, базирующимся на идеях, скажем, Юнга или Фрейда.

– Посоветуйте, что выбрать.

– Я могу только сказать вам, что такой‑то – хороший психолог, этот работает исключительно на пару с психофармакологом, тот – серьезный последователь Фрейда. Вам могут не понравиться их методы. Ну, знаете, например, такое: «Какая связь между моими детскими горшками и моими взрослыми проблемами?» Это вовсе не означает, что они плохие специалисты в своей области.

– Вы по‑прежнему считаете, что мне нужно сходить к полицейскому психологу?

– Его дополнительное преимущество в его способности помочь.

– Так вы хотите сказать, что в ciudad de alegria , в Севилье, где пляшут сегидилью, нет ни одного стоящего психотерапевта? Somos todos chiflados!

– Мы все страдаем, – сказал доктор Фернандо. – Испанцы, а не только севильцы, уходят от своих проблем… в фиесту. Мы болтаем, мы поем, мы танцуем, выпиваем, смеемся и собираемся компаниями вечер за вечером. Это наш способ справляться с болью. А наши ближайшие соседи – португальцы совсем другие.

– Да, их естественное состояние – это подавленность, – заметил Фалькон. – Они с трудом несут бремя человеческого существования.

– Не думаю. Они меланхолики от природы, вроде наших галисийцев. Ну и конечно, им ежедневно приходится противостоять Атлантике. Но при этом они великие гурманы и сластолюбцы. Эта страна совершит поголовное самоубийство, если их лишат второго завтрака. Они обожают поесть и выпить и наслаждаются красотой мира.

– Да, – согласился Хавьер, начиная испытывать интерес. – А как насчет англичан? Мой отец так восхищался англичанами. Как они справляются с жизнью? Они такие чопорные и замкнутые.

– При нас – да, но между собой… По‑моему, они постоянно над чем‑нибудь «уписываются».

– Верно, – подхватил Хавьер, – они ни к чему не относятся слишком серьезно. Все могут осмеять. Ничего священного и неприкосновенного. Знаменитое английское чувство юмора. А французы?

– Ну, у этих секс. Любовь. И все, что к тому ведет. La Table .

– Немцы?

– Ordnung .

– Итальянцы?

– La Moda .

– Бельгийцы?

– Мидии, – выпалил доктор Фернандо, и они оба рассмеялись. – Не знаю ни одного бельгийца.

– А американцы?

– Эти посложнее.

– У них у всех личные психоаналитики.