На самом же деле минуту спустя он, стоя на крыльце хижины, где хранился неприкосновенный запас, всовывал в замок ключ Леона. Он окинул внимательным взглядом хижину Рыжего Медведя. Света в ней по‑прежнему не было. Внезапно ему представился Рыжий Медведь, как он выскакивает из двери с разделочным ножом в руке, бормоча нараспев, как он это делал в тот вечер, когда принесли в жертву свинью.

Эта хижина пахла иначе, чем остальные. Она была цементной, и запах был как в погребе. Даже окна были заложены цементными блоками. Внутри они поддерживали видимость сарая – стояли грабли, косилка, ведро с черпаком. А в дальнем углу к стене был прислонен открытый мешок с цементом. Ничто не должно было пробудить любопытства случайно вторгшегося сюда охотника за пейзажами.

Кевин сразу же направился к мешкам с цементом и запустил руку внутрь. Наркотика оказалось больше, чем он предполагал. Видимо, Рыжий Медведь пополнил запас, не уведомив их, потому что мешочков на одну унцию было три – запамятовать Кевин не мог. Представлялся редкий шанс. Что, если взять все три мешочка? Смыться отсюда прямо сейчас и продать порошок в Торонто? Подзаработать лишнее, поколоться во время переходного периода.

Не сходи с ума, сказал он себе. Возьми, чтоб хватило до конца недели. Он вскрыл все три мешочка и взял из каждого по ложке. Ладно, возьмет еще одну – на удачу. Вытащил принесенный с собой маленький пакетик кукурузного крахмала и добавил по ложке в каждый мешочек. И запечатал их опять. Потом потряс мешочки, чтоб порошки смешались, и поместил их обратно в мешок с цементом.

За спиной послышался звук.

Кевин резко обернулся. Стоя у него за спиной, Рыжий Медведь целил в него вилами.

– Господи! – воскликнул Кевин. – Как же ты меня испугал! Мне показалось, кто‑то ходит в хранилище, и я пришел прове…

Рыжий Медведь улыбнулся:

– Где ты взял ключ, Кевин?

– Ключ? Да это ключи Леона. Я пошел разбудить его и вижу, ключи еще в двери. Напился он, что ли, накануне? Я никак не мог его добудиться.

– Нет. Когда мы с ним распрощались, он был совершенно трезв.

Кевин пожал плечами:

– Так или иначе, товар на месте и все в порядке.

– Я мог бы проткнуть тебе горло этими вилами и глядеть, как ты исходишь кровью.

– Нет, не надо, зачем же…

– А хочется, Кевин. Очень хочется. Но я возьму себя в руки.

– Ладно, успокойся, – сказал Кевин. – Может, мне уйти?

– А возьму я себя в руки потому, что настало время принести новую жертву.

– О нет, не стоит нам это обсуждать, друг. Я пойду, ладно?

– И этой жертвой станешь ты, Кевин. Тогда я могу быть уверенным, что ты работаешь на нас. А не против нас. Ты твердо перейдешь на нашу сторону. Как Вомбат Гатри.

Кевин бросился бежать. Рыжий Медведь сделал движение вилами, и бок Кевина обожгла жгучая боль. Но он не остановился. И выбежал за дверь. Он готов был уже спрыгнуть с крыльца, когда что‑то обрушилось на его затылок, рот наполнился песком и все померкло и стало черным, как будто задули фитиль.

39

В Кризисном центре лучше, чем в больнице, решила Терри. Во‑первых, лучше само помещение – большой старый дом, в котором когда‑то, видимо, жили богатые люди, возможно, семейство какого‑нибудь железнодорожного магната, потому что располагался дом на углу улицы, называемой Вокзальной, и когда детектив Кардинал вез ее в Центр, они проезжали закопченное и заколоченное здание вокзала. Судя по количеству комнат, в семье, наверное, было около десяти детей, и Терри даже пожалела эту викторианскую мученицу, жену магната, наверняка вертевшуюся как белка в колесе всю свою жизнь, работавшую как проклятая, чтобы потом умереть, рожая одиннадцатого ребенка.