– Возможно, это кровь. Palos  – так они называются.

– Так вы хотите сказать, что это все‑таки вуду?

– Это Пало Майомбе.

– Как‑как?

– Пало Майомбе. – И доктор Вассерстайн повторила слово по буквам. – Религия, родственная вуду и сантерии. Но более таинственная и более зловещая. Нам она мало известна. Как и вуду, она первоначально используется в предсказаниях, но также пытается и влиять на будущее, призывая на помощь так называемых ориша  – соединение африканских духов с христианскими святыми. Сферы влияния у этих ориша  – разные. У Эллегуа – это перепутья. У Оггуна – железо и вообще все металлическое.

– Как же их призывают?

– Путем жертвоприношений. Сходных с тем, чем они ведают. Эллегуа любит сладости. Оггуну требуется железо, металл.

– Железнодорожный костыль подойдет?

– Конечно. И костыль, и подкова – что‑нибудь в этом роде.

– Кто же практикует подобное?

– В Канаде? Никто. Раньше ни о чем таком я здесь не слышала. Зародилось это все в африканских племенах ибо, банту и киконго, обитавших в Нигерии и Конго. Мы знаем, что в девятнадцатом веке вера эта имела широкое распространение. Многие представители этих племен были привезены в Западное полушарие в качестве рабов, с ними к нам перекочевала и их религия.

– Куда же именно она перекочевала в Западном полушарии?

– Почти исключительно на Кубу. Поэтому, если вам надо получше узнать Пало Майомбе, ищите на Кубе или, естественно, в Майами – по очевидным причинам. Следы можно отыскать и в Мексике, но центр распространения, конечно, Куба.

– Куба. А в том, что это не имеет отношения к канадским индейцам, вы уверены?

– Абсолютно. Ни малейшего отношения.

Наступило молчание. Доктор Вассерстайн сказала:

– Ну что? Вы, кажется, озадачены?

– Вы сказали, что Пало Майомбе – религия более таинственная, чем вуду. Возможно, более зловещая. Почему вы это утверждаете?

– Ну, как и в вуду, здесь используются жертвоприношения животных. Однако существуют многочисленные упоминания и о человеческих жертвоприношениях. Рассказы о замученных, изуродованных, а затем убитых.

– У одной из наших жертв были обрублены кисти рук и ступни. И голову его мы так и не нашли.

– О господи… – Доктор Вассерстайн схватилась за сердце. – Ужас какой!

– Да, именно. Нам хотелось бы остановить убийцу, пока он не совершил такое с кем‑нибудь еще.

– Из соображений точности должна вам признаться, что в наши дни идет дискуссия, что правда, а что нет в отношении Пало Майомбе. Защитники этой веры приводят следующие доводы. Во‑первых, все рассказы о человеческих жертвоприношениях исходят от миссионеров – людей, единственной целью которых в Африке было обращение местных жителей в христианство. Традиционно это делалось путем запугивания – так языческие боги превращались в дьяволов, воплощение зла в чистом виде.

Теперь второе. Сама по себе человеческая жертва бывает и оправдана. Иисус Христос был жертвой, санкционированной самим Господом. И потом, мы же воздаем честь и хвалу солдатам, жертвующим жизнью во имя защиты родины. А что это такое, как не человеческие жертвоприношения?

И пункт третий. Защитники Пало Майомбе утверждают, что, как и в вышеназванных случаях, жертвы эти – добровольные.

Делорм разглядывала смотрителя музея. Несмотря на короткую стрижку и хипповую футболку, разговоры о жестокости и насилиях словно сделали ее немного старше.

– Вы очень побледнели, – заметила Делорм. – Вам плохо?

– Нет‑нет.