|
Все в порядке. Просто я немного… Да, так что вы говорите о… – И доктор Вассерстайн тряхнула головой, словно отгоняя от себя жестокие видения. – Конечно, для защитников Пало Майомбе очень удобно утверждать, что свидетели были предубеждены или же что им было выгодно лгать. Но свидетельствуют главным образом иезуиты, и содержатся эти свидетельства не в проповедях и не в научных трактатах. Мы встречаем их в отчетах, которые они слали вышестоящим чинам ордена – иными словами, никакого смысла кого‑то запугивать им не было. Они лишь докладывали по начальству то, с чем столкнулись.
Такие же точно доклады составлялись и о Северной Америке. Нам известно о том, как ирокезы замучили отца Бребефа и вырезали у него сердце. Подобные зверства проделывали и гуроны со своими врагами. И мы знаем, что доклады эти – не вымысел. – Ну а членовредительство? – О, это ужасная вещь, включавшая в себя два элемента. Во‑первых, желание доставить жертве как можно больше страданий. Верили, что если жертва кричит и молит оставить ее в живых, совершающий жертвоприношение получает власть над ее душой в загробном мире. Он может приказывать духу сделать то или иное, узнать разного рода вещи. Это верование бытует во многих языческих религиях. Отсюда и членовредительство: чтобы дух смог отправиться туда или сюда, сделать вам во благо то или иное, ему понадобятся ноги, пальцы, чтобы брать и хватать, иногда даже мозг – чтобы понимать. Поэтому шаман и отрубает все это, кидая в свой котел. В случае с Пало Майомбе в котле мешают палками, palos, тем самым получая власть над духом. Власть эта поддерживается, подпитываясь свежей кровью. – Это печальная новость, – заметила Делорм. – Значит, можно ожидать новых жертв. – К сожалению, да. – И все же находятся люди, видящие в Пало Майомбе лишь безвредную разновидность вуду? – Да. Лично я считаю, что они ошибаются. Я верю свидетельствам иезуитов. А потом, так или иначе, у вас имеются изувеченный труп, palos и ракушки. Значит, речь идет либо о жреце Пало Майомбе, исповедующем древний культ, либо о ком‑то, чудовищно извратившем эти верования. Так или иначе, мы имеем дело с чудовищем.
42
Атмосфера в офисе действовала Кардиналу на нервы: Маклеод орал по телефону на какого‑то адвоката. На другом конце комнаты Желаги опять принялся насвистывать, хотя его уже дважды просили прекратить. Кто‑то дубасил кулаком по ксероксу, будто это могло ускорить процесс. Неудивительно, что мне так нравится работать с Делорм, думал Кардинал. С ней единственной из всех в этой комнате приятно находиться рядом. Правда, сейчас Делорм в комнате нет, а стол ее пуст: она поехала показывать таинственные знаки. Кардиналу выдали под расписку целую гору вещдоков, и он проглядывал их, выкладывая один за другим на стол. Предметы, найденные на месте убийства Вомбата Гатри, ставшем, как он начинал подозревать, и местом покушения на Терри Тейт. Здесь же лежали и возвращенные судебной экспертизой странные прямые палочки – экспертиза подтвердила, что концы их погружали в кровь и животных, и человека. Анализы ДНК еще не завершены. Был тут и пластиковый след от шины. Коллинвуд определил тип шины – бриджстоун RE 71, такие шины ставят на вездеходы, возможно марки «транс‑эм». Сунув руку в коробку, Кардинал вытащил серебряный медальон. Открыл и стал смотреть на крошечное фото красивой пары – мужчины и женщины сорока с небольшим лет. Мужчина в военной форме. Форма, несомненно, военная, но авиации ли – это по миниатюрному черно‑белому снимку определить было трудно. Кардинал нашел лупу, пододвинул фото поближе к лампе. Он заметил явное сходство женщины на фотографии с Терри Тейт. – Кардинал! В дверях стоял сержант Шунар в шляпе: – Там кто‑то по твою душу! Будь любезен, скажи дежурному, когда он вернется, что я здесь не швейцаром служу! Кардинал подошел к входной двери, откуда ему улыбнулось бледное бескостное лицо доктора Филберта. |
