– В двух минутах…

Кардинал бросил сотовый и через Харборд въехал на Куинс‑Парк‑Кресент. Пересек Колледж‑стрит и очутился на Университетской. В Дандасе постоял на красный свет, но вот он уже на Куин.

Еще издали он заметил Кристин Надо – высокую женщину в дождевике, стоявшую на юго‑западном углу Куин‑стрит. Она стояла у начала пешеходного мостика‑коридора, над которым возвышались леса. Строительные леса. Кардинал прижался к тротуару и мигнул сигнальными фарами.

– Должно быть, она здесь, – сказала Надо, ткнув большим пальцем в сторону стройки. – Я держалась всего шагах в двадцати от нее. Но не могу понять, как она пролезла.

– Уж если ход есть, Кэтрин его отыщет.

– Может, я могу еще как‑нибудь помочь? Я что хочу сказать – мне, наверно, не следует здесь находиться, когда вы ее оттуда снимете. Я чувствую себя очень виноватой, что выслеживала ее.

– Не беспокойтесь. Вы вели себя совершенно правильно. И я очень вам благодарен.

– Ну, тогда хорошо. Счастливо. – И, повернувшись, она направилась к метро.

Кардинал приблизился к пешеходному коридору. В ограждении были вырезаны прямоугольные отверстия, чтобы любопытные могли наблюдать, что делается на стройке. Кардинал заглянул в верхнее из отверстий.

Стройка была гигантской, хотя на этой стадии она представляла собой лишь бетонный котлован с вознесенными в небо балками.

На одной из балок мелькнула какая‑то тень, и он увидел, как вспыхнул светом объектив камеры.

Кардинал заспешил по коридору, шаги его гулко разносились по деревянному настилу. Дальше начинались секции забора, и Кардинал моментально увидел место, где пролезла Кэтрин, – колючая проволока, шедшая по верху ограждения, в этом месте прерывалась. Уже через полминуты Кардинал перепрыгнул через забор и очутился на крыше пешеходного коридора.

Но Кэтрин куда‑то перебралась. Он ее не видел. Стройка была плохо освещена, а луна спряталась за густыми облаками. Больше всего он опасался, что Кэтрин каким‑нибудь образом приведет в движение платформы – там были и люльки с лебедками – и взберется на самый верх металлической конструкции. Он бросился к краю платформы и спрыгнул вниз – на другую. Над ямой шел выступ шириной с проселочную дорогу, а дальше были мостки, ведшие на нижние этажи строящегося здания.

Кардинал ступил на ближайший из мостков. Мостки тряслись и шатались, и от их движения к горлу подступала тошнота. Котлован оказался глубже, чем можно было предположить, – шесть этажей будущей подземной парковки. Бетоновоз, стоявший внизу, издали выглядел игрушечным.

– Привет, Джон.

Это прозвучало мягко. Когда она находилась в маниакальном состоянии, то предугадать перепады ее настроения было невозможно. Сейчас голос ее был таким ласковым, как у доброй феи из сказки.

Кардинал посмотрел вверх.

Кэтрин находилась двумя этажами выше его, ночной ветерок трепал ее волосы. Еще не успев ей что‑то сказать, он заметил, что лицо ее, которое вдруг осветила вышедшая луна, мертвенно‑бледное. Она стояла на выступе балки над пропастью высотой с восьмиэтажный дом.

– Правда, удивительно?

– Кэтрин, отступи, пожалуйста, назад. Хорошо?

– В возводимом здании есть нечто восхитительно‑совершенное. Как будто видишь остов под кожей. Это, конечно, с инженерной стороны. А есть еще сторона чисто человеческая. С таким же точно чувством разглядываешь наконечник стрелы или развалины древнеримского укрепления и удивляешься, как человеческие руки могли в свое время сотворить такое. Тысячелетия назад человек, который трудился, жил и страдал так же, как мы с тобой, вдруг приложил усилие к этому карнизу, как в данном случае к этой балке…

Она топнула ногой для пущей выразительности и чуть не потеряла равновесие.