|
.. Аннуля представляла себя в том виде, когда впервые после смерти к человеку возвращается сознание и он, незримый для живых, еще может видеть этот мир, но в качестве мира "теней"; ей почему-то до спазмы становилось жалко свой труп, который она могла бы увидеть с того света. "Я украшу его загробными цветами; или сяду на нем верхом, невидимо; вперед, вперед... в просторы", - бормотала она в Толино ушко. Толя задергался и прошипел, что его давняя мечта - совокупиться с собственным трупом; и что он уже сейчас чувствует теплый холод этого акта. После этого они, Падов и Анна, соединились еще несколько раз. ...А наутро, в глубоких и мягких лучах вялого и негреющего солнца, они выглядели устало и упадочно. Игорек, желая угодить своим мэтрам, подавал им кофе в постель. А Толя, любивший после безумств и взлетов, уходить в тягучий и беспросветный маразм, лежал и не вынимая члена из тела Анны, дремал, попивая кофеек... Весь день прошел в какой-то тягучести. А под вечер Падова стали преследовать видения. Да и сам дом Сонновых, с его закутками, шизофренными углами и трансцендентно-помойными занырами, способствовал появлению "невидимых". К тому же все (под вечер!) собрались почему-то по грибы в лесок и Падов остался один в этом доме. Сначала ему казалось, что из какого-нибудь угла кто-нибудь внезапно выйдет, но не человек, а скорее "нечто" или в лучшем случае выходец с того света. Но он постарался связать пространство со своим сознанием. И ему стало видеться что-то совсем нечеловеческое, но что зато втайне предчувствовалось им в душе. Сначала смутно проявилось какое-то подполье потусторонности; потом стали выявляться и существа, обитатели... Первым появился тип, чье существование заключалось в том, что ему один раз в миллион лет разрешалось пискнуть причем не более минуты; все же остальное время, промежду этих писков, он был в полном небытии. Этот замороченный толстячок как раз и появился на свою единственную минуту; несмотря на это вел он себя необычайно многозначительно и даже напыщенно; видно было, что он очень крепко держится за свое право пискнуть и крайне дорожит этим... И другие видения, одно страннее другого, вереницей проходили перед ним. Под конец Толе показалось, что он видит "существо" из того мира, который "лежит" за конечным миром всех религий и оккультно-мистических открытий. Взвизгнув "хватит!" Толя вскочил с постели и закричал. Все рассыпалось по тайным уголкам реальности. Но из вне доносился страшный, громовой стук в ворота. Взвинченный таким резким переходом из скрытого мира в видимый, Толя, пошатываясь, пошел на стук. Он открыл ворота Сонновского дома и увидел пьяного мужичка, а за ним... робко улыбающегося... Евгения Извицкого. |
