|
.. робко улыбающегося... Евгения Извицкого. - Вот это встреча! ...Как ты нашел Лебединое!? - вскричал Падов, обняв друга. Мужичок, поцеловавшись с деревом, исчез. - Да Аннуля в тайне письмишко тут написала, - сконфуженно проговорил Извицкий, метая острые взгляды на Падова. Но Падов, не давая ему опомниться, проводил в комнаты, показывая углы, где только что ему виделись "невидимые". Извицкий жался в себя; это был чуть толстенький человек с взлохмаченной головою, примерно одного возраста с Падовым; глаза его горели каким-то внутренним, мистическим и вместе с тем сексуальным огнем; кожа лица была нежная, но не женственно, а как-то по своему, особенно. Вместе с Падовым и Реминым он образовывал довольно своеобразный треугольник. Говорили, что, как и Ремин, он был одно время в некоторой связи с религией Я. Вскоре вернулись и путешественники за грибами, кроме Анны: она уехала на день в Москву. Зажглись огни в Сонновско-Фомичевском доме: словно духи задвигались во тьме. Девочка Мила спрятала свои грибы в ночной горшок; мутноскрытые глаза Петеньки смотрели на Извицкого из щели. Даже куро-труп принес один гриб. А Извицкому было нехорошо: он рвался к себе, в душу, во внутрь, или на худой конец к общению с Падовым и Реминым. Даже Клавуша не очень удивила его. " Лучше своя вошь, чем Дары свыше", - все время бормотал он про себя и отходил в сторону. - Ускользает, ускользает Женичка от нас, - приговаривал Ремин. Долгое время все как-то не могли найти контакт и шатались из стороны в сторону, точно неприкаянные. Гена в уголке "раздавил" поэтическую четвертинку. Потом к нему присел, чего-то нашептав, Толя. Между прочим, про Извицкого в Москве ходил какой-то изуверский, со стонами из-под домов слух. Что, мол, Женя замешан в некой страшной истории, дикой и исступленной, связанной может быть с культом дьявола. Другие, однако, считали такое объяснение профаническим и говорили об отрицательном, чудовищном пути к Богу, в том числе через богохульство. А одной старушонке, соседке Жени, привиделось после разговора с ним явление, по ее словам, ангела, и что ангел де подмигнул ей и сказал, что спасения не будет. Слухи, с обязательными русско-юродивыми оттенками, обрастали нелепо-метафизическим комом, и уже твердили, что полудохлая, больная кошка, которую не раз замечали около Жени, - воплотившийся дух маркиза де Сада. Кто-то, из совсем юных, начал уже ей поклоняться и пал перед ней на колени. Воображение взвинчивалось. Дело еще усугублялось тем, что по слухам - в "истории" участвовала странная девочка лет одиннадцати-двенадцати, которую Извицкий нередко приголубливал и выделял. Вспоминали, что Извицкий не раз говорил по эту девочку, что она "наполнена светом". |
