Он кивнул на поваров Кирилла, на мою команду, на самого Кирилла.

— Если с этим человеком или его командой что-то случится, — продолжил Ломов, — я буду знать, к кому идти первому.

Белозёров стоял, тяжело дышал, смотрел то на Ломова, то на меня. Лицо красное, руки дрожат. Он снова потерял контроль и потерял лицо. Его публично унизили дважды — сначала я, потом Ломов.

Кирилл сидел за столом, смотрел на Белозёрова молча. Не вмешивался и даже не пытался защитить своего босса.

Белозёров посмотрел на него и понял, что остался один. Он медленно выпрямился, одёрнул камзол. Посмотрел на меня последний раз, взглядом полным ненависти

— Это ещё не конец, Александр, — сказал он тихо, развернулся и вышел из павильона.

Повисла тишина. Я хмыкнул, посмотрел на Ломова. Он кивнул мне коротко, вернулся к столу, сел.

Затем я посмотрел на Кирилла. Кирилл сидел неподвижно, глядя вслед Белозерову. Лицо его было задумчивое и мрачное. Потом он медленно повернулся ко мне и так же мрачно усмехнулся.

— Ты псих, Александр, — сказал он тихо. — Ты только что подписал себе смертный приговор.

— Смертный приговор, скажешь тоже, — я презрительно поморщился и сел обратно за стол, взял кружку эля, отпил. — Он уже пытался меня задушить и у него ничего не вышло. Не выйдет и дальше.

— Глупо было рассказывать ему свой план, — добавил Ломов. — Теперь он будет знать как тебе помешать.

Я только улыбнулся многообещающей улыбкой в ответ. Она как бы говорила: «Будет знать и что? Пусть попробует что-то сделать».

Я не переоценивал свои силы и не бравировал. Прекрасно осознавал риски, но остановиться уже не мог. Этот тип пришел и с такой наглостью сделал мне одолжение. После всего, что он натворил по отношению к нам.

Кирилл покачал головой, а потом уставился в свою кружку.

— Теперь у него зуб и на меня. Он не сможет меня уволить, — сказал он тихо. — «Золотой Гусь» — моё детище, но он сделает мою жизнь невыносимой. Он уже считает меня предателем за то, что я не вмешался. За то, что я не встал на его сторону, когда ты его оскорбил.

Он поднял голову, посмотрел на меня:

— Мы оба теперь враги Белозёрова. Ты понимаешь это?

Я кивнул медленно и подумал: 'Это идеально.

Белозёров теперь будет воевать на два фронта. Он будет пытаться уничтожить меня — выскочку с улицы, а также он будет давить на Кирилла — предателя Гильдии, который не защитил босса.

Кирилл — известный Мастер, уважаемый в городе. Он станет громоотводом. Он примет на себя главный удар, пока я буду строиться в Слободке.

Кирилл хмыкнул:

— Впрочем, я сам сделал выбор, когда не встал на его сторону.

Он замолчал, допил эль. Поставил кружку на стол.

Я смотрел на него и думал. План формировался в голове.

Мне нужно, чтобы Кирилл остался сильным. Чтобы он не сломался под давлением Белозёрова. Потому что если он сломается — весь удар перейдёт на меня.

Значит, мне нужно дать ему оружие. Что-то, что сделает его «Золотой Гусь» настолько сильным, что Белозёров не сможет его прогнуть.

Я наклонился вперёд, посмотрел Кириллу в глаза:

— Кирилл, сегодня ты увидел, что я, несмотря на разнообразие твоих блюд, шел с тобой на равных и победил. Все дело в новизне.

Он нахмурился:

— О чём ты?

— У твоего «Золотого Гуся» великолепная кухня. Томлёное мясо, изысканная выпечка, но это старое меню. Люди знают эти блюда. Они приходят за привычным вкусом.

— И что в этом плохого? — Кирилл напрягся.

— Ничего.