Улица перед трактиром была пуста. Ни одной телеги, ни одного посетителя. Только холодный ветер гнал снежную пыль по брусчатке.

Матвей и Тимка переглянулись. Я видел — они нервничали. «Золотой Гусь» был легендой. Элита города.

— Спокойно, — сказал я негромко. — Держитесь уверенно. Мы здесь не гости. Мы пришли здесь работать.

Тимка сглотнул, кивнул. Матвей выпрямил плечи.

У входа нас ждал Кирилл. Он стоял у двери в тёмном тулупе. Волосы растрёпаны, лицо осунувшееся. Не спал — это было видно по тёмным кругам под глазами, но держался жёстко. Спина прямая, челюсти сжаты.

Увидел нас, кивнул:

— Пришли. Хорошо.

Он толкнул дверь:

— Пошли. Мои люди уже там.

Кирилл провёл нас к двери на кухню. Остановился, обернулся:

— Они знают тебя, Александр. Еду твою пробовали.

Он помолчал, потом добавил жёстко:

— Но не верят, что ты можешь научить их чему-то новому. — Он посмотрел мне в глаза. — И я, если честно, тоже не уверен.

Я выдержал его взгляд:

— Сейчас увидишь.

Кирилл толкнул дверь.

Кухня «Золотого Гуся» была залита светом свечей и утренних лучей из высоких окон. Над одним из трех очагов стоял огромный котёл. Судя по запаху, там медленно булькал бульон. Медные кастрюли висели на стенах, дубовые столы отполированы до блеска. Связки трав под потолком — тимьян, розмарин, лавр.

У центрального стола стояли десять поваров. Они уже работали — кто-то резал овощи, кто-то проверял запасы. Когда мы вошли, все остановились.

Су-шеф Иван стоял у очага, помешивая содержимое котла длинной деревянной ложкой. Седая борода клином, широкие плечи. Он поднял голову, увидел нас, усмехнулся:

— А, вот и наш герой ярмарки.

Он отложил ложку, вытер руки о фартук, подошёл ближе:

— Александр, не стану ходить вокруг да около. — Он протянул руку. — Ты хорошо сработал и мы это признаём.

Я пожал его руку.

Молодой повар — худощавый, с узким лицом — кивнул:

— Твоё мясо было отличным. Луковые кольца, сыр — всё на уровне. Ты знаешь своё дело.

Коренастый мужчина с красным лицом добавил:

— Мы не из тех, кто не признаёт чужое мастерство. Ты победил нас честно.

Я кивнул:

— Спасибо.

Иван скрестил руки на груди, прищурился:

— Но вот что интересно. Ты умеешь готовить для улицы. — Он сделал паузу. — А сможешь ли ты чему-то научить нас — людей, которые много лет готовят для бояр?

Молодой повар добавил:

— На улице главное — скорость, а здесь — изысканность. Баланс вкусов. Подача.

Пожилой повар с проседью кивнул:

— Мы не сомневаемся в твоём ремесле, парень, но сомневаемся, что ты знаешь нашу кухню.

Кирилл стоял рядом, молча. Он не вмешивался — давал мне самому взять власть или провалиться.

Я подошёл к центральному столу, с громким стуком положил на него свой нож. — Вы правы. Уличная еда и высокая кухня — это разные миры.

Иван кивнул, довольный ответом.

— Но, — я поднял палец, — вы ошибаетесь, думая, что я знаю только улицу.

Иван прищурился: — Тогда покажи.

Я потянулся к завязкам фартука, чтобы поправить его.

В этот момент коренастый повар скрестил руки на груди и похоже чуть не сплюнул на пол: — А может, не надо нам ничего показывать? Может, ты просто языком чесать горазд? Мы здесь готовим для лучших людей города, а ты предлагаешь нам варить лук и требуху? Я не буду превращать кухню в помойку ради таких как ты.

Повисла мертвая тишина.