Я посмотрел на распорядителя спокойно:

— С каких это пор Гильдия владеет всей площадью?

Он нахмурился:

— Что?

Я повел рукой, указывая на площадь:

— Ярмарка — место для всех. Или вон тот почтенный торговец леденцами тоже член вашей Гильдии?

Я кивнул на старичка с лотком в десяти шагах от нас — согбенный дед, продающий самодельные леденцы из меда на палочках.

Распорядитель запнулся, посмотрел на старичка, потом на меня:

— Это… это другое. Он…

— Он торгует без разрешения Гильдии, — оборвал я. — Как и десятки других мелких торговцев здесь. Ярмарка открыта для всех жителей города или закон изменился?

Распорядитель открыл рот, закрыл. Лицо краснело. Он явно не ожидал, что ему будут возражать.

— Ты… ты дерзишь! — выдавил он. — Я доложу старшине! Мы тебя…

— Докладывай, — спокойно сказал я. — А мы пока будем готовиться.

Я развернулся к нему спиной, вернулся к столу. Распорядитель стоял, тяжело дыша, сжимая дощечку в руке. Потом развернулся и быстро зашагал прочь, в сторону павильона Гильдии.

Толпа загудела. Кто-то засмеялся, некоторые зааплодировали.

Матвей подошел ближе, голос тихий:

— Александр… он вернется. С подкреплением.

Я кивнул, не отрываясь от проверки инструментов:

— Знаю, поэтому работаем быстро.

Варя стояла у стола, сжимая край миски с тестом:

— А если приведет стражу?

Я посмотрел на нее:

— Тогда пусть приводит, но пока они дойдут, мы уже начнем. А когда начнем — остановить будет сложнее.

Я выпрямился, оглядел команду:

— Готовим рабочее место.

Они бросились выполнять.

Драконий Горн начал набирать жар. Из трубы поднимался дым — сначала серый, густой, потом светлее, прозрачнее. Огонь внутри разгорался, потрескивал. Матвей и Тимка подбрасывали дрова, следили за тягой.

Я оглядел наше рабочее место.

Стол стоял слева от печи — прочный, широкий, поверхность чистая. На нем разложены инструменты: три разделочные доски, две скалки, ножи в тряпке. Рядом — миска с ржаным тестом под влажной тряпкой, мешок с белой мукой, небольшой кувшин с водой.

Справа от печи — зона подачи. Чистая доска на импровизированной подставке из ящиков. Здесь будут лежать готовые Огненные Языки и Пламенные Сердца перед тем, как Стёпка отдаст их покупателям.

Все на своих местах. Компактно, логично, под рукой.

Варя подошла к миске с ржаным тестом, сняла тряпку. Тесто за ночь набрало силы, стало более эластичным, податливым. Она отщипнула кусок, размяла в руках, кивнула:

— Хорошее. Готово к раскатке.

Она открыла мешок с белой мукой, зачерпнула горсть, растерла между пальцами:

— Мука отличная. Мелкий помол. — Она посмотрела на меня. — Нужно замесить белое тесто отдельно?

Я кивнул:

— Да. Быстро. Небольшой ком, на двадцать лепешек. Успеешь?

Она выпрямилась:

— Успею.

Варя высыпала муку в чистую миску, плеснула воды из кувшина, начала месить быстрыми, уверенными движениями. Пальцы работали ловко.

Матвей и Тимка стояли у стола с овощами. Матвей взял нож из тряпки, проверил остроту на ногте. Лезвие скользнуло легко — острое как бритва. Он кивнул удовлетворенно, положил нож на доску.

Тимка сделал то же самое. Проверил нож, положил рядом.

Стёпка и Антон стояли у зоны подачи, оглядывая толпу вокруг. Люди не расходились — наоборот, собиралось все больше. Десятки лиц, смотрящих на нас с любопытством, насмешкой, ожиданием.

— Что они вообще делают?

— Собираются готовить прямо здесь?

— На этой печке? Серьезно?

— А что у них в корзинах? Репа? Они будут жарить репу?

Смех, перешептывания, показывания пальцем.