— Что они вообще делают?

— Собираются готовить прямо здесь?

— На этой печке? Серьезно?

— А что у них в корзинах? Репа? Они будут жарить репу?

Смех, перешептывания, показывания пальцем.

Я не обращал внимания. Проверял каждую деталь. Сковороды — две чугунные — стояли у печи, готовые к установке на решетку. Жир в небольшом котелке рядом.

Драконий Горн разгорелся полностью. Жар шел сильный — я поднес руку над решеткой, почувствовал волну тепла. Еще пара минут — и можно ставить сковороды.

Все готово.

Я выпрямился, оглядел команду. Варя месила белое тесто — быстро, ритмично. Матвей и Тимка стояли у разделочных досок, ножи наготове. Петька рядом с Варей, готовый подавать куски теста. Стёпка и Антон у зоны подачи.

Все на своих местах.

Я посмотрел на павильон «Золотой Гусь» напротив.

Из-под навеса снова вышел холеный управляющий — тот самый, что презрительно бросил реплику про «кашу из топора». Он стоял у края навеса, скрестив руки на груди, и смотрел на нас.

Лицо все еще презрительное, усмешка на губах, но теперь в глазах было внимание. Он наблюдал за нами — за тем, как мы готовим рабочее место, как команда двигается слаженно, быстро, без суеты.

Рядом с ним стоял его помощник. Управляющий что-то сказал ему тихо, не отрывая взгляда от нас. Помощник кивнул, скользнул взглядом по нашей печи, по столу, по командеи хмыкнул — но уже без прежней насмешки. Неуверенно.

Управляющий повернулся к нему, сказал громче — так, чтобы слышали ближайшие посетители павильона:

— Смотри и учись, Миша. Вот так выглядит отчаяние. Они даже не понимают, во что ввязались.

Голос уверенный, насмешливый, но руки он держал скрещенными крепче, чем раньше.

Толпа вокруг нас разрослась. Теперь это был уже не круг любопытных — это была плотная масса людей, человек пятьдесят, а то и больше. Они стояли полукругом, оставляя проход между нами и павильоном Гильдии, смотрели, ждали.

— Они правда будут готовить?

— Прямо на площади, на глазах у всех?

— Интересно, что получится…

— Да ничего не получится. Это же нищие из Слободки.

Кто-то в толпе узнал меня:

— Эй, это же тот торговец пирожками! Которого Гильдия прикрыла!

— Точно! Это он!

— Говорят, он из тухлятины готовит!

Гул усилился. Я слышал обрывки фраз — «тухлое мясо», «гнилые овощи», «обман», «нищие».

Слухи работали. Гильдия постаралась. Варя рядом со мной побледнела, услышав это. Сжала край миски с белым тестом — оно уже было готово, упругий ком.

Я коротко посмотрел на нее:

— Не слушай. Сейчас покажем им правду.

Она кивнула, выдохнула.

Я оглядел толпу. Десятки лиц — недоверчивых, насмешливых, любопытных. Они пришли посмотреть на провал. На то, как нищие из Слободки опозорятся прямо в центре ярмарки.

Пусть смотрят. Я поднес руку к решетке Драконьего Горна. Жар ударил в ладонь — сильный, ровный. Печь готова.

Я выпрямился, оглядел команду:

— Всем на позиции. Начинаем.

Они мгновенно подтянулись. Варя встала у стола с тестом, скалка в руках. Матвей и Тимка у досок с овощами, ножи наготове. Петька рядом с Варей. Стёпка и Антон у зоны подачи.

Я встал в центре, между печью и столом. Оглядел рабочее пространство последний раз.

Все готово. Теперь — самое важное.

Я сделал шаг вперед, к краю нашего пятачка, лицом к толпе. Поднял руку, привлекая внимание. Гул стих. Все взгляды — на меня.

Я говорил громко, четко, чтобы слышали все:

— Добрый люд Вольного Града!

Тишина.