Я жарил не останавливаясь. Обе сковороды дымились. Вспышки огня одна за другой. Варя раскатывала лепешки с бешеной скоростью — руки мелькали, тесто превращалось в тонкие круги. Петька едва успевал подавать ей куски. Матвей и Тимка резали овощи и мясо — ножи не останавливались ни на секунду.

Я поднял взгляд на павильон «Золотой Гусь».

Его хозяин стоял под навесом, скрестив руки на груди. Лицо багровое от ярости. Его павильон пустел на глазах — посетители уходили, бросив недоеденных гусей и недопитый эль. Шли к нам пробовать

Наконец он развернулся, быстро зашагал внутрь павильона. Через минуту оттуда выбежал молодой парень — посыльный. Он рванул через площадь прочь, в сторону центра города.

Гонца послал, но мне было некогда об этом думать. Руки двигались автоматически — подбрасывать, переворачивать, снимать, собирать. Огненные Языки и Пламенные Сердца уходили один за другим. Очередь не уменьшалась — наоборот, росла.

Но я видел проблему.

Корзины с овощами пустели. Матвей резал последнюю репу. Тимка доставал со дна корзины последние морковки. Мясо тоже заканчивалось.

Мука еще была, а вот подготовленное тесто уже подходило к концу.

Я бросил быстрый взгляд на Варю. Она поняла без слов — лицо побледнело. Матвей тоже заметил, переглянулся с Тимкой со страхом в глазах. Очередь огромная. Деньги текут рекой, а у нас кончаются припасы.

Если сейчас остановимся — все потеряем. Толпа разочаруется, разойдется. Первый триумф обернется провалом.

Я жарил собирал Пламенные Сердца, а голове лихорадочно прикидывал — сколько еще можем сделать? Тридцать Огненных Языков? Около пятнадцати Пламенных Сердец? А потом?

Варя раскатала белую лепешку. Протянула мне — руки дрожали. Я взял, собрал Пламенное Сердце. Передал Стёпке.

Я выпрямился, вытер пот со лба. Посмотрел на очередь — человек восемьдесят еще стояли, ждали. Лица нетерпеливые, голодные.

Варя подошла ближе, прошептала:

— Александр… у нас все кончается. Что делать?

Глава 7

Я лихорадочно соображал, что делать. За овощами Матвея посылать, а вот что с мукой и мясом? Да и дрова уже на исходе. Лихо народ наши блюда разбирает, очень лихо.

Пока я размышлял кого отправлять за припасами первым, к нам сквозь толпу пробился Фрол.

Старый мельник толкал перед собой небольшую тележку — на ней лежали три мешка. Два больших, один поменьше. Лицо красное от напряжения, дышал тяжело. Он протиснулся к нашей точке, остановился, вытер пот рукавом:

— Держи, повар! — выдохнул он. — Не зря я с собой запасец притащил! Как чувствовал, что пойдет у тебя!

Он кивнул на мешки:

— Два мешка белой муки. Один ржаной. Лучшая мука в городе! С моей мельницы!

— Ах, ты, старый плут! — рявкнул я радостно. — А что же ты молчал⁈

— Посмотреть хотел как дела пойдут! — хохотнул он. — Принимай и муку, и работника!

Я шагнул к тележке, быстро развязал первый мешок. Заглянул внутрь — белая мука, мелкий помол, отличное качество.

Ах ты, старый хитрован, — подумал без злобы и с благодарностью.

Фрол не ушел. Развернулся к толпе, выпрямился, крикнул громко — чтобы все слышали:

— Эй, добрый люд! Видите эту муку? — Он ткнул пальцем в мешки. — Это с мельницы Фрола! Лучшей мельницы в Вольном Граде! Вот из чего повар печет для вас! Не из гильдейской дряни, разбавленной мелом! А из настоящего зерна, молотого на каменных жерновах!

Толпа зашумела. Люди смотрели на мешки, на Фрола, переговаривались.

— Это Фрол-мельник!

— Говорят, у него лучшая мука…

— Моя бабка всегда у него брала!

Фрол усмехнулся, довольный реакцией.