— Отлично, а теперь — за работу. Федот, — обратился я к нему со спокойствием и уважением. — Нам нужно разжечь главный очаг и печь. Займись этим, ты знаешь лучше всех, как это делать правильно.

Федот, не привыкший к тому, что его мнение ценят, удивленно моргнул, но тут же с деловитой основательностью кивнул и направился к очагу.

— Матвей, — позвал я своего ученика. — Возьми двоих парней и принесите дров и воды.

Матвей, расправив плечи от оказанного доверия, тут же выбрал самых крепких ребят и повел их за собой. Я повернулся к остальным.

— Остальные — подготовка посуды. Все котлы, вся утварь — на столы. Проверим еще раз чистоту. Все, что грязное нужно домыть.

На мгновение они замерли. Я видел в их глазах отголосок старого рефлекса: приказ Прохора означал бы хаотичную, паническую беготню, где каждый, толкая другого, бросился бы выполнять его, боясь оказаться последним и получить удар. Сейчас, в этой сияющей чистотой тишине, они растерянно смотрели на меня, потом друг на друга.

Один из старших мальчишек неуверенно кивнул остальным и вместо того чтобы броситься врассыпную, они начали работать сообща. Двое подошли к крюкам, на которых висели тяжелые медные котлы. Они снимали их не с грохотом, а аккуратно, вдвоем, и передавали следующим, которые так же бережно ставили их на отмытые столы.

Я заметил, как один из них провел пальцем по внутренней стенке, нахмурился, увидев на пальце легкий налет сажи, и молча протянул его другому, который тут же взял скребок и принялся доводить работу до идеала. Они делали это не из страха наказания, а из нового, еще неосознанного чувства профессиональной гордости.

Впервые на этой кухне царила атмосфера организованной работы, а не хаоса и страха.

Когда утренняя подготовка была завершена, наступило время завтрака.

— Сегодняшний завтрак, — объявил я, — готовлю я. Матвей, ты мне поможешь.

Я решительно направился на склад и притащил оттуда мешок с отборной пшеничной крупой, горшок с медом и сливочное масло. Положил эти продукты на центральный стол, чтобы видел каждый. Еще раз напомнить им, что эпоха тирании закончилась.

Затем поставил на огонь котел с молоком, бросил масло и, когда оно растаяло, начал медленно всыпать крупу, непрерывно помешивая. Я не просто готовил. В каждое движение вкладывал свой Дар, намерение не просто накормить, а исцелить. Чувствовал, как моя энергия перетекает в еду, смешиваясь со сливочным ароматом и сладостью меда.

Система тут же отреагировала.

[Создан новый рецепт: Каша «Новое Начало». Качество: Отличное. Эффекты: [Снятие хронической усталости (слабое, накопительное)], [Поднятие духа (среднее)], [Насыщение (длительное)]].

Когда каша была готова, я поставил дымящийся котел в центр большого дубового стола.

— Садитесь, — приказал я и сел вместе с ними, дождавшись, пока каждый наполнит свою тарелку. Каша получилась отменная. Я еще и орехов толченых туда посыпал. Это была симфония вкуса — сливочная, сладкая, сытная.

Эффект блюда [Поднятие духа] заработал на полную мощность, смывая с душ поварят многолетнюю корку апатии. Они смотрели на меня уже не со страхом, а с безграничным благоговением. Ну а я был рад, что потихоньку к мальчишкам возвращается вкус к жизни.

Я дал им эту минуту, чтобы насладиться теплом и сытостью, но утро не ждало, и сотни голодных желудков — тоже.

— Хватит сидеть, — сказал я, и мой голос, хоть и мягкий, заставил их встрепенуться. — Мы поели. Теперь наша очередь накормить дружину.

И я увидел чудо. Вместо привычного уныния и страха в их глазах вспыхнул азарт. Впервые они шли на раздачу не как на каторгу, а как на важное, ответственное дело.

Мы выкатили котлы. Один, самый большой, с кашей «Новое Начало», предназначенной для всего гарнизона и прислуги.