Демьян смотрел на свежие травы и коренья, которые я нашел, на мое решительное лицо, на умирающих воинов вокруг. Я видел, как в его глазах идет чудовищная борьба между гордыней и долгом.

Затем он медленно повернулся к своим ученикам.

— Несите ему все, что он просит, — процедил Демьян, и в его голосе было столько злости, что мальчик вздрогнул. — И помогайте во всем. Беспрекословно.

Работа по созданию противоядия началась.

Глава 15

Стоило мне встать за стол как словно вся тяжесть мира обрушилась на плечи, но я пришел сюда не как гость, а как командир, а командовать мне предстояло перепуганными учениками лекаря и Матвеем, которого я велел привести сюда.

Первым делом я внес порядок в этот хаос.

— Ты, — я указал на одного из старших учеников Демьяна, который растерянно смотрел на меня. — Отвечаешь за постоянный жар под вон теми двумя котлами. Огонь не должен ни погаснуть, ни разгореться слишком сильно. Справишься?

Мальчик, ошеломленный тем, что к нему обратились с конкретным, понятным приказом, а не с паническим криком, решительно кивнул.

— Ты, — я повернулся к другому, — отвечаешь за чистоту. Мне нужны идеально чистая посуда и вовремя. Чтобы ни пылинки. Ты, — я указал на третьего, — отвечаешь за поднос чистой воды из малого колодца. Постоянно.

Они смотрели на меня с изумлением, но тут же бросились выполнять приказы. Впервые за последние сутки в их действиях появилась логика и цель.

Я повернулся к своему ученику.

— Матвей, — сказал я, и он тут же подошел, сжимая в руках восковую дощечку и грифель. — Ты будешь моими вторыми руками и моей памятью. Мы готовим не похлебку, а создаем лекарство. Каждый грамм, каждая капля — все должно быть записано. От точности зависит жизнь людей.

Он посмотрел на меня и кивнул со всей серьезностью.

Все это время в углу, скрестив руки на груди, стоял Демьян. Я чувствовал на себе его испепеляющий, полный ненависти взгляд, но полностью игнорировал его. Вступать с ним в пререкания означало бы потерять драгоценное время и авторитет. Моя власть сейчас была не в словах, а в действиях. Его молчаливое присутствие было лучшим доказательством того, кто здесь теперь главный.

Я разложил на чистом столе свои лесные сокровища. Три кучки свежих, еще пахнущих лесом и болотом, растений.

— Записывай, Матвей, — начал я свой урок, одновременно приступая к работе.

Я взял в руки пучок склизкого, темно-зеленого мха.

— Это «Губчатый мох». Он, как губка, впитает в себя ту «рудную отраву», что сидит в крови воинов, и вычистит ее. Очищение — это основа нашего отвара.

Затем я взял в руки багровый, узловатый корень.

— Это «Огненный корень». Яд усыпляет тело, делает его слабым, а этот корень заставит кровь бежать быстрее, а сердце — биться сильнее. Он пробудит их тела, заставит их бороться. То что нам и нужно при отравлении.

Наконец, я взял в руки самые драгоценные и самые опасные из моих находок — маленькие, светящиеся голубым светом цветы.

— А это, — я понизил голос, и Матвей подался вперед, боясь пропустить хоть слово, — это «Искра-цвет». Он — ключ нашего противоядия. Яд не просто тело травит, он гасит в человеке жизненный огонь. Душу студит, волю к жизни отнимает. Этот цветок — он как искра, брошенная в сухие дрова. Он заставит все нутро человека вздрогнуть, как от удара грома. Пробудит в теле его самую глубинную жажду жизни, заставит саму душу бороться с ядом. Это, Матвей, можно сказать, возрождение.

Я закончил объяснение и посмотрел на своего ученика. Он смотрел то на травы, то на меня, и в его глазах горел огонь понимания. Он увидел настоящее чудо, которое вскоре родится из знания, а не из колдовства.