Больше не приходилось тратить время и энергию на долгие расчеты. Я чувствовал процесс. Знал, когда жар под котлом Федота идеален. Видел, когда отвар из «Огненного корня» готов к очищению, по едва заметному изменению его вязкости.

На своей «Станции Очищения» я работал как автомат, превращая мутное, ядовитое варево в чистый продукт, а на «Станции Синтеза» моя интуиция раскрывалась в полную силу. Я добавлял вытяжку «Искра-цвета» не по выверенным меткам, а по внутреннему ощущению, по тому, как отвар «отзывался» на каждую каплю. Это была алхимия в чистом виде, танец на грани науки и чутья, и он был безупречен.

Забавно, промелькнула в голове отстраненная мысль, пока я в очередной раз снимал шумовкой белковую «шапку». В прошлой жизни я колдовал над консоме из белых трюфелей для дюжины гурманов в ресторане с двумя звездами Мишлен, а здесь — варю литрами противоядие в медном котле, чтобы спасти целую армию. Никогда бы не подумал, что мое главное «блюдо дня» будет называться «Живая Вода», а его главной приправой станет отчаяние и надежда.

Мой конвейер работал, но он состоял из людей, а люди — не машины. Первым начал сдавать самый слабый из учеников Демьяна. Юноша, отвечавший за поддержание огня под котлами с основой, вдруг покачнулся, его глаза закатились, и он начал медленно оседать на пол. Федот, стоявший рядом, в последний момент успел подхватить его, не дав упасть лицом в котел.

Я увидел это и понял, что наш конвейер на грани срыва. Ученики лекаря не привыкли к такой чудовищной, многочасовой нагрузке. Их силы были на исходе.

— Матвей! — позвал я. — В мою кладовую, живо! Принеси мешочек с сушеной смородиной, горшок с медом и пучок «бодрящего корня».

Пока он бежал, я отошел от своего поста и велел поставить на огонь небольшой котелок с чистой водой. Я не мог позволить себе варить полноценное восстанавливающее блюдо, но быстрый, мощный стимулятор был мне по силам.

Когда Матвей принес ингредиенты, я бросил в кипящую воду горсть ягод, щедрую ложку меда и несколько стружек корня, который использовал для собственных тренировок. Я не стал проводить сложных манипуляций. Просто влил в этот простой отвар частичку своего Дара, активируя эффект [Прилив Сил (Краткосрочный)].

— Перерыв! Пять минут! — скомандовал я, и мой голос заставил всех замереть. — Всем пить.

Я лично разлил горячий, кисло-сладкий и невероятно ароматный напиток по кружкам и раздал его — и своим поварятам, и измотанным ученикам Демьяна. Они пили, обжигаясь, и на их лицах отражалось изумление. Эффект был почти мгновенным. Сладкий мед дал быстрый приток энергии, а корень начал разгонять кровь, снимая свинцовую усталость с мышц.

Вскоре на бледных щеках учеников лекаря проступил румянец, прошла дрожь в их руках. Они смотрели на меня с новым, еще большим благоговением. Я не просто командовал ими, а заботился о них, поддерживал их силы своим же искусством. Этот простой жест сплотил нашу разношерстную команду крепче любых приказов.

— А теперь — за работу, — сказал я, когда последняя кружка была осушена.

И они вернулись к своим постам с новыми силами.

Сцена глазами Ярослава

Ярослав, пришедший проверить как идет дело с лекарством, вошел в палаты и замер. Воздух был густым, горячим и влажным от пара, пах потом и травами. В центре этого ада, у котлов, метались люди.

Его напарник, Алексей, с лицом, серым от усталости, но с горящими глазами, руководил процессом. Вокруг него вращались все остальные: чумазые поварята и бледные, дрожащие ученики лекаря. Они работали на пределе, их движения были механическими от изнеможения. Ярослав смотрел на их лица и видел отчаянную, упрямую решимость.

И тут один из учеников Демьяна, юноша, отвечавший за поддержание огня, вдруг покачнулся.