— Но для этого, — продолжил Александр, выпрямляясь, — нам нужны союзники. Настоящие союзники. Не те, кто разбежится при первой угрозе. Нам нужны люди, которые ненавидят Гильдию так же сильно, как мы. Которым нечего терять. Которые пойдут с нами до конца.

Он обвёл их всех взглядом:

— Я найду таких людей. Сегодня же. И мы подготовимся к Ярмарке так, что Гильдия пожалеет, что связалась с нами.

Семка поднял руку неуверенно:

— А… а мы что будем делать?

Александр посмотрел на него, и на лице появилась тёплая, почти отеческая улыбка:

— Вы будете готовиться. Тренироваться. Я научу вас всему, что нужно. Мы будем работать как никогда раньше и когда придёт день Ярмарки — мы покажем этому городу, на что способны.

Дети переглянулись. В их глазах страх постепенно сменялся чем-то другим — азартом, предвкушением, верой.

— Никто, — Александр выпрямился во весь рост, голос зазвенел как сталь, — никто не посмеет оставить нас без заработка. Никто не заставит нас вернуться на улицу. Мы боролись за этот дом, за эту семью — и мы будем бороться дальше. Понятно?

— Понятно! — хором выкрикнули дети, голоса звенели.

Варя смотрела на их лица — воодушевлённые, горящие, готовые идти за ним куда угодно. На лицо Александра — решительное, уверенное.

И думала: он либо гений, либо безумец, а может быть, и то и другое одновременно.

* * *

Александр

Час спустя мы шли по утренним улицам к логову Угрюмого.

Я, Варя и Матвей. Молча, быстрым шагом. Холодный ветер дул в лицо, но я его почти не чувствовал — слишком был занят мыслями, перебирая слова для предстоящего разговора.

Слободка встретила нас привычным утренним гомоном — лающие собаки, крики торговцев, скрип телег. Дом Угрюмого стоял в самом центре района — большой, крепкий, с толстыми стенами и прочными ставнями на окнах. Отсюда он управлял своей небольшой империей.

Я постучал в дверь — три коротких удара.

Дверь открыл Волк. Посмотрел на меня холодными глазами, узнал, кивнул молча и отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

— Шеф в кабинете, — хрипло бросил он.

Мы прошли по коридору, поднялись на второй этаж. Варя и Матвей шли за мной, тихие, напряжённые.

Угрюмый сидел в своей комнате за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, записями, какими-то счётами. Увидел нас, отложил перо в сторону, откинулся на спинку кресла

— Добрый день, Александр, — сказал он низким, грудным голосом, который всегда звучал как далёкий раскат грома. — Присаживайся и твои спутники тоже.

Я сел напротив, не дожидаясь повторного приглашения. Варя с Матвеем заняли места у стены.

Угрюмый налил себе воды из кувшина, медленно выпил, не торопясь. Потом посмотрел на меня тяжёлым взглядом:

— Слышал я что вчера случилось на рынке Слободки. Мои люди доложили. Все трое поставщиков отреклись от тебя публично. При народе. — Он помолчал. — Мои соболезнования, повар. Знаю, каково это — когда люди, которым доверял, поворачиваются спиной.

Я покачал головой:

— Соболезнования мне не нужны, Угрюмый. Я не за этим пришёл.

Он приподнял бровь с интересом:

— Тогда за чем?

— Мне нужна информация, — сказал я прямо, глядя ему в глаза.

Угрюмый налил воды во второй стакан, пододвинул мне через стол:

— Слушаю. Какая именно?

Я выпил воды — горло пересохло от мороза и напряжения. Поставил стакан на стол и выдержал короткую паузу, собираясь с мыслями:

— Через неделю в городе Зимняя Ярмарка. Большая, три дня, народу будет тьма. Деньги рекой польются.

Угрюмый кивнул медленно:

— Знаю и что дальше?

— Я иду туда, — сказал я твёрдо.